Программа Любви

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ПРОГРАММА ЛЮБВИ

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Детям младше 10 и старше 100 лет – ЧИТАТЬ ЗАПРЕЩЕНО!

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Так получилось, что в таком огромном пласте литературы, как сказочная, всегда существовали отдельно сказки для детей и сказки для взрослых. В детских всё было наивно и просто, в сказках для взрослых нередки были описания откровенных сцен. В нашей сказке, зная о быстром взрослении молодого поколения, понимая, как быстро увеличивается пропасть между нами и нашими детьми, мы решили попробовать стереть эти границы. Но для того чтобы её с удовольствием читали и взрослые и дети, мы деликатно затронули многие проблемы, которые могут интересовать разные возрастные поколения. При семейном прочтении родители смогут объяснять детям некоторые понятия и готовить их для взрослой жизни, разъясняя им, где добро, а где зло, что такое хорошо и что такое плохо!  

 

«Если вы можете видеть магию в сказке, значит, вы можете с уверенностью смотреть в будущее» – Даниэла Стил. 


 

 

ВМЕСТО ВСТУПЛЕНИЯ

 

 

 

Вы никогда не задумывались над тем, где граница между чёрной полосой и белой? Там, где кончается белая полоса или там, где начинается чёрная? Где – этот переход между определениями быстро и медленно – 5 км/час, 20 или 100? Где находится граница между понятиями высоко или низко – метр, 200 метров или, может быть, километр?  Где эта середина между молодостью и старостью?
А холодом и жарой? -30°C, 0°C, или +100°C? А как Вам утверждение, что от любви до ненависти один шаг? Как определить, что следующий шаг будет именно этим шагом? А также есть ли рубеж между характеристиками: смелость и страх, слава и позор, красота и уродство? И, в конце концов, есть ли грань между реальностью и вымыслом?
В нашей истории Вы сами определите эту грань. Хотя, может быть, она не так уж и важна в отличие от вышеперечисленных сравнений.

 

 

 

 

 

Глава 1

 

 

 

ОБЫЧНОЕ УТРО С ПРИСТАВКОЙ «НЕ»

 

 

 

В городе Москве, на обычной улице, в обычной семье жил-был обыкновенный юноша Ярус. Он заканчивал старший класс обычной средней школы, дружил с обыкновенными ребятами, и ему очень нравилась обыкновенная девушка Зена, его одноклассница. И всё в этой истории было бы как обычно, если бы однажды в школе не произошёл необычный случай.

 

Ярус проснулся, от звонка будильника на сотовом телефоне, потянулся в постели, сощурился от яркого майского солнца, отключил будильник. На заставке телефона была его Зена. Он улыбнулся ей, но улыбка получилась грустной. Сев на кровати, он стал рассматривать девушку. Она получилась красивая, как ангелочек, который спускается на землю. Глаза её были блаженно прикрыты, она вдыхала аромат огромного букета сирени, а сзади неё – небо, необыкновенное изумрудно-голубое с нежными перьевыми облаками. С каким удовольствием каждое утро он просыпался и говорил ей: «Привет, Зеночка!», и с радостью бежал в школу, потому что там его ждала она. Да, кто же мог предположить, что над их дружбой начнут сгущаться грозовые облака?

 

Эту фотографию Ярус сделал месяц назад в парке, когда они вышли из кинотеатра. Он, тайком от прохожих, нарвал букет сирени и подарил его Зене. Перед тем, как сфотографироваться, он предложил отыскать в сирени цветочки с количеством лепестков больше пяти, загадать желание и съесть их. И по существующему поверью, их желания обязательно сбудутся. Ярус нашел с семью лепестками,
а Зена – с тринадцатью. Он убеждал её не есть этот цветок: ведь загадывать желание с чёртовой дюжиной лепестков, ему показалось странным. Он как сейчас слышал её голос: «Ярус! Какая это ерунда, чёртова, не чёртова дюжина! Главное, чтобы мы всегда были вместе!» 

– Были вместе! – вслух произнёс он. – Вот и не верь после этого в приметы! 

 

Оставалась последняя неделя учёбы, и наступят каникулы. Настроение его совсем упало, а ведь ещё несколько дней назад они с Зеной планировали, как будут готовиться к поступлению в вузы.
Ярус – в МГУ1 на филологический факультет, Зена – в Баумановку2 на специальность «программная инженерия». 

 

1МГУ – Московский государственный университет им.
М.В. Ломоносова.

 

2Баумановка – Московский государственный технический университет им. H.Э. Баумана. 

 

Свободное от подготовки время, они будут проводить вместе, ходить по музеям, театрам, концертам, совершать велосипедные прогулки, загорать, купаться. Зена рассказывала бы о новых компьютерных программах, которые она создаст, и хотя Ярус мало что соображал в этих программах, но всегда слушал её с большим интересом. А Ярус рассказывал бы ей легенды и мифы, которых он знает очень много. И обязательно мечтать о будущем…
– Ярус, доброе утро, просыпайся! – услышал он заботливый голос матери из-за дверей своей комнаты.

 

– Доброе утро, я уже проснулся, мамуля! – нежно ответил Ярус и, вернувшись к своим мыслям, задал себе вопрос, – что же произошло в наших отношениях с Зеной? Ясно одно – виной нашего разрыва стал этот новичок Тери. Я, как сейчас помню, тот момент, когда месяц назад он вошёл в класс. Была перемена, каждый занимался своим делом:
кто-то переписывал домашнее задание, кто-то зубрил вслух уроки, кто-то рассказывал анекдоты, кто-то вспоминал вчерашний фильм, кто-то строил планы на вечер, Зена терпеливо объясняла мне информатику. Входная дверь сама медленно открылась, издавая ужасный скрип, хотя раньше она никогда не скрипела, и все в классе сразу же притихли. Прошло ещё несколько мгновений прежде, чем в класс развязной походкой вошёл черноволосый юноша, одетый в элегантный чёрный костюм, ярко-красную водолазку и сверкающие чёрные туфли. Он дошёл до учительского стола и только потом повернулся к нам лицом.

 

– Добрый день! – сказал он так, как будто для нас все добрые дни закончились, – меня зовут Тери! Теперь мы будем учиться вместе! – и посмотрел на всех нас своими зелёными глазами с каким-то превосходством, пренебрежением, я бы даже сказал презрением, так, что некоторые ребята из класса опустили глаза. Собственно, как будто до этого момента мы не учились, а все ждали, когда же к нам в класс придёт этот Тери. Я видел новичков, которые приходили к нам в класс, и сам переходил в эту школу из другой, когда мы переезжали в новый дом, но чтобы кто-нибудь вёл себя так нагло – я ещё не видел. Обычно новички произносили своё имя и опускали свои глаза, потому что, когда на тебя изучающе смотрят тридцать пар незнакомых глаз, нормального молодого человека это несколько смущает.

 

– С одной буквой «р» или двумя? – задиристо спросил Серж, мой дружбан, сидя на подоконнике.

 

– С одной! – Тери ответил на его вопрос, даже не повернув головы и ещё не услышав весь вопрос до конца, – Терри, пишущееся с двумя буквами «р» это уже будет кличка собаки, – продолжил новичок и, скосив глаза, так сверкнул ими, что Серж отвёл взгляд в сторону.

 

– Странное имя! – заметил я вслух, пытаясь поддержать друга. И так же, как в первый раз Тери начал отвечать на вопрос, когда я только произнёс: «странно…» Казалось, что он заранее знает наши вопросы, и я уже тщетно отгонял от себя мысль, что он читает наши мысли.

 

– Так звали моего деда, – приподняв одну бровь, Тери зло стрельнул в меня зелёными глазами. Он сделал паузу, но не дождавшись, когда я опущу глаза, ехидно продолжил, – ну, а вообще, я считаю, что
главное – это то, что находится внутри… – он обвёл класс взглядом, и снова встретившись со мной глазами, ухмыльнувшись, спокойно закончил, – любого существа. Его увлечения, стремления, желания, а внешность это – оболочка, которая так же, как и имя может меняться или видоизменяться, – он говорил это с издёвкой, так, как будто он знает какую-то тайну, которую нам, с нашими умишками никогда не разгадать.

 

– Еще вопросы? – он перевёл взгляд на Зену и расплылся в голливудской улыбке. 

 

– Вопросов пока нет! – произнесла Зена, явно смущаясь новичка.

 

– Ярус, завтрак готов! – настойчиво постучала в дверь мать.

 

– Мамуля, я уже бегу! – Ярус поднялся с кровати, надел тапки и пошёл в ванную комнату. 

 

Первые уроки проходило ознакомление. Говорят, что первое впечатление бывает обманчиво, ничего подобного, моё отношение к Тери только ухудшалось. Вроде бы он ничего плохого не делал, более того – уже на перемене некоторые ребята с нашего класса обступили новичка и наперебой задавали ему вопросы, дружески с ним общаясь. Самое неприятное было то, что среди них была и Зена. Казалось, что она смотрит ему прямо в рот, что бесило меня ещё больше. Родители его, как оказалось, дипломаты, вся семья долго проживала за границей и вот теперь они вернулись на родину. Но в какой стране они жили, он так никому и не сказал, объявив нам, что это государственная тайна. Ещё одной неприятностью для меня оказалось то, что Тери просто не представляет свою жизнь без информатики. И весь класс сразу объявил, что самая лучшая ученица в школе по информатике, это Зена.

 

– Да? – сладко произнёс Тери, ближе придвигаясь к Зене, – в таком случае нам будет, о чём с тобой поговорить, Зена! 

 

– Наверное! – зарделась она.

 

Серж, подсев ко мне за парту, заметил: «Смотри, как петушок курочек обхаживает! Уведёт твою Зену!».

 

– Да, брось болтать! – вспылил я, нервно листая учебник информатики, но после уроков Зена подсела к Тери, чтобы обсудить с ним какие-то компьютерные программы, и я впервые за последние два года пошёл из школы домой один. А уже на следующий день они сидели за одной партой, так, как Зена сама попросила, чтобы я пересел к Сержу.

 

И вот теперь этот Тери с одной буквой «р», стал между мной и Зеной. Он всё время вторит Зене, что главное это программирование, а всё остальное, как он говорит это шелуха. Да, я люблю историю, легенды, мифы, а Зена увлечена программированием, она – лучший программист школы, была победителем разных олимпиад. Но это не только не мешало нам быть вместе, а наоборот, нам всегда было интересно друг с другом. А может быть, случилось самое страшное! Зена в него влюбилась! Почему нет? Да, но чем он лучше меня? Так, надо просто подсчитать его плюсы и мои. Плюсы Тери: учится хорошо, на отлично знает физику, химию, математику, его конёк – информатика. У меня: с историей, географией, литературой – отлично, с точными – завал. Один – ноль в его пользу. Он сильнее меня, хотя
и я – не ботаник, но он больше всех в классе подтягивается на перекладине. Два – ноль. Он классно поёт и играет на гитаре, но я тоже люблю музыку, у меня огромная коллекция старых и новых «вещей»,
и я тоже могу исполнить что-нибудь на гитаре! Ага! На трёх аккордах! Да, после этого что-нибудь, счёт уже стал три – ноль! И надо
признать, – юноша внимательно посмотрел на себя в зеркало, – что он симпатичнее меня: у него чёрные, как смоль вьющиеся волосы и зелёные глаза, и он нравится всем девчонкам нашего класса. Это четыре! Да, расклад явно не в мою пользу! – тяжело вздохнул он. Ярус и не заметил, что уже давно чистит зубы с таким ожесточением, что у него из дёсен стала сочиться кровь. 

 

– Чёрт бы побрал, этого Тери!

 

Он сплюнул кровь в раковину и уже хотел направить струю воды, чтобы смыть пятнышко крови, как вдруг увидел, что контур этого кровавого пятна напоминает профиль лица Тери. Это изображение было похоже на рисунок или шарж, нарисованный красным карандашом на бумаге, только карандашом была кровь, бумагой – умывальник. На глазах кровь начала запекаться, стала чёрной, и пятно уже отчётливо напоминало Тери! Более того, «портрет» Тери вдруг ожил, голова его повернулась к Ярусу и подмигнула. Плоское изображение вдруг стало объёмным. Появились две руки этого мини-Тери, которыми он схватил себя за шею и начал душить, издавая предсмертный хрип, потом убрал их от горла, вытянул в направлении Яруса и, тыча в него указательными пальцами, состроил зверскую гримасу. Ярус с ужасом смотрел на этот бюстик Тери, который тыкал в него своими маленькими пальчиками и громко хохотал прямо ему в лицо. Преодолевая страх, юноша подскочил к раковине и открыл кран на полную мощность. Вода подхватила эту кровавую копию Тери, которая несколько раз покрутилось вокруг стока, продолжая хохотать и подмигивать Ярусу, и  исчезла в тёмном раструбе сливной трубы. Но он отчётливо слышал этот медленный смех Тери, который с низких тонов по мере удаления  в водопроводную трубу становился всё выше по тональности и быстрее по темпу, а потом превратился в эхо, и, издав последний звук неприятной отрыжки, пропал. 

 

– Ярус! С тобой всё нормально? – постучала в дверь ванной комнаты мама, видимо тоже услышав странные звуки.

 

– Да, мамочка, все окей! Это я… – он набрал в рот воды, закинув голову вверх и громко прополоскав рот, сплюнул, – горло полощу!

 

– Завтрак стынет! – проследовала мать на кухню.

 

Это всё было похоже на мультфильм, только очень страшный и смотрел его Ярус один, потому что показывали этот мультфильм специально для него одного. Он глянул на себя в зеркало, лицо его было белым! Если бы ему кто-нибудь рассказал, то, что видел сейчас Ярус, он бы рассмеялся и сказал: «Что нужно меньше смотреть ужастики на ночь!»

 

Одевшись, он поплёлся на кухню, хотя завтракать уже совсем не хотелось.

 

– Чего это ты такой бледный? Ты хорошо себя чувствуешь? – спросила мать, дотронувшись ладонью до лба сына.

 

– Да, всё нормально, мам! Мне просто какая-то белиберда снилась!

 

– Ты же знаешь, что говорить в таких случаях?

 

– Куда ночь, туда и сон, куда… – три раза повторил Ярус и три раза сплюнул через левое плечо.

 

– Как там Зена, что-то она давно к нам не заходила, вы не поссорились?

 

– Нет мам! Она… она… просто очень занята! Пишет новую

 

программу – ответил, заикаясь, Ярус, не поднимая голову от тарелки.

 

– А как у тебя дела по информатике? Смотри, тебе нужно исправлять двойку! – назидала мать, – а Зеночка тебе могла бы очень помочь!

 

– Да исправлю, мам! Исправлю! С Зеной или без Зены! – раздражённо буркнул Ярус.

 

– Что такое, вы поссорились? – забеспокоилась мать.

 

– Нет, мамуля, мы перешли на новый период взаимоотношений! – он ласково улыбнулся матери.

 

– Надеюсь, что этот период у вас будет конструктивным и созидательным? – осторожно произнесла она, беспокойно заглядывая сыну в глаза.

 

– Конечно мамулечка, только конструктив и созидание! – уверенно произнёс Ярус, успокаивая мать, и допив чай, чмокнул её в щёку.

 

 

 

 

 

Глава 2

 

 

 

В ШКОЛЕ

 

 

 

Ярус вышел из дома. Стояла великолепная майская погода.
И, глядя на всю эту поющую, звенящую зелёную гамму с поразительным вкраплением разного оттенка весенних цветов, Ярус глубоко вдохнул свежего воздуха, отметив, как красиво на Земле весной, пошёл в школу. Но мысли его снова вернули к событию сегодняшнего утра.

 

Что же это там было, в ванной? Может быть, показалось? Но почему в ушах у меня до сих пор стоит этот идиотский смех Тери? Да, показалось, а ещё и послышалось, это уже слишком! В любом случае то, что произошло, никак не может повлиять на моё отношение к Тери! Это уж точно! Не нравится мне он, вот и всё. А почему он, собственно, должен мне нравиться? Он увёл у меня Зену, поэтому моё отношение к нему всегда будет негативным. А может, его просто побить за это? Для самоуспокоения, конечно, это можно было сделать! Хотя успокоит это ненадолго. А какова будет реакция Зены? Представляю, как она будет жалеть бедного Тери: его голова лежит у неё на коленях, она гладит его по волосам, плачет, замазывает йодом синяки, наклеивает ему пластырь под один глаз, нет лучше под два глаза! И …проклинает меня! Нет, этого делать нельзя, а что же тогда делать? Это что, я уже сам с собой разговариваю? Тихо шифером шурша, крыша едет не спеша! Спокойно, спокойно Ярус! А может мне так легче будет разобраться в сложившейся ситуации? Хорошо, я сам задаю себе вопросы и пытаюсь, по возможности, честно на них ответить. И так, что же делать? Надо бороться за Зену! Но ведь, насильно мил не будешь. Задаю себе вопрос: «Ярус, почему тебе не нравится этот Тери?» Да потому, что он стал между мной и Зеной. Хорошо, предположим, что я рассматриваю его вне наших отношений с Зеной. Чем тебе, то есть мне, не нравится этот Тери? Какой-то он не такой как все, скользкий, не настоящий, странный! И имя у него чудаковатое – Тери! Ну, не нравится, что он плавает у меня в раковине и смеётся мне в лицо! Он чем-то напоминает мне кота: если оставить его на кухне, то он обязательно залезет на стол и украдёт кусок колбасы. Но Зена, ведь – не колбаса! Разве она сама не видит, что Тери её не любит! Вот! Вот, что самое главное! Он её не любит! А я люблю! Даже общаясь с Зеной, его зелёные глаза остаются холодными. Что-то здесь не так! Я сердцем чувствую.

 

Ярус подошел к школе и вдруг почувствовал, как он страшно соскучился по Зене. Но всё внутри него сжималось при одной мысли, что он снова увидит её в сопровождении Тери. Раньше я встречал Зену за квартал от школы, и она всегда мне говорила: «Привет Ярус, парус, промокарус!» А теперь с ней этот Тери. Интересно, как она ему говорит, что-то: «Тери, фери, кровомери!» А вот и они, легки на помине. 

 

Юноша увидел их раньше, Тери нёс портфель Зены, держа её за руку. Они о чем-то мило разговаривали. Чтобы не столкнуться с ними в дверях школы он прибавил шаг, но Зена увидев его, тоже ускорила шаг, таща за собой Тери.

 

– Привет! Ярус, ты прямо бежишь за знаниями? – насмешливо сказала Зена ему в спину.

 

– Привет, – пропуская парочку вперёд, грустно ответил он, придерживая входную дверь, – да, бегу, хотя раньше я летел в школу.

 

– Смотри, не упади, – вставил Тери и ехидно рассмеялся.
Этот смех явно напомнил Ярусу смех, который он слышал в ванной комнате сегодня утром.

 

– Спасибо за беспокойство, друзья! – вежливо ответил Ярус, хотя внутри у него всё кипело.

 

– Кстати, Тери, ты сегодня принимал водные процедуры? – резко остановившись, спросил Ярус, подозрительно прищурившись.
– А ты разве не знаешь? – снова также хохотнул  Тери, приподняв одну бровь и, повернувшись к Зене, продолжил, – что все нормальные люди с утра принимают душ!

 

Они пошли по коридору школы. Тери, видимо, сказал Зене про Яруса что-то нелицеприятное, потому что, обернувшись, она посмотрела на бывшего друга, как на не совсем здорового человека.
Все уроки Ярус просидел, размышляя о себе и Зене. Она сидела с Тери за одной партой впереди, и юноша с тоской смотрел ей в спину. Серж, с которым они теперь сидели вместе, попытался отвлечь Яруса от грустных мыслей – рассказывал анекдоты, сам над ними смеялся, но увидев, что Ярус никак на них не реагирует, оставил это бесполезное занятие.

 

А может быть рассказать Сержу про кровь в раковине с изображением Тери? – подумал Ярус, скосив взгляд на друга. – Нет, он подумает, что у меня что-то с головой. Зена, Зена! – он снова перевёл взгляд на девушку, – если бы ты знала, как мне тяжело без тебя! Если бы ты знала, как я тебя люблю! То, что мы не вместе – это какая-то страшная ошибка! Нет, нужно взять себя в руки! Ни взглядом, ни жестом не показывать свои чувства. Смогу ли я это сделать? Допустим! Но ведь себя не обманешь! Я всё время думаю о тебе – Зена! Так почему я должен скрывать то, что у меня на душе? Уроки пролетали один за другим. К доске Яруса не вызывали, он тупо смотрел в затылок Зены, а на переменах, старался первым выйти из класса, чтобы не видеть гуляющих вместе по коридорам Зену и Тери.

 

Последним уроком была информатика. Игорь Иванович
Ивушкин – учитель информатики или как звали его в школе «Три и» вызвал свою любимицу – Зену к доске. Ярус смотрел на неё, ничего не соображая по существу урока, впрочем, как и всей информатики в целом, разговаривая с ней в своих мыслях.

 

Я ненавижу себя за свою слабость! Ненавижу себя за то, что не могу вырваться из твоих цепей, Зена! И вообще, я стал так много ненавидеть в этой жизни! И первый – это Тери! Чёрт бы его побрал! 

 

В ту же секунду Тери обернулся назад, посмотрел на Яруса и ехидно ухмыльнулся. Он как чувствует, что я о нём думаю! Отвернись, морда! – подумал Ярус, презрительно глядя на Тери. Улыбка Тери сменилась на гримасу, и он повернулся к доске. 

 

Так-то лучше будет! Ещё, Зеночка, я ненавижу эту информатику, которую любишь ты! Ненавижу парту, за которой ты сидишь с Тери! Ненавижу перемены, потому что ты будешь ходить с ним за ручку!
Я ненавижу утро, потому что знаю, что не я буду встречать тебя около школы! Ненавижу день, потому что он пройдёт без общения с тобой! Ненавижу вечера, зачем они мне без тебя? И особенно ненавижу ночь, потому что, закрывая глаза, ты стоишь у меня перед глазами так явно, что иногда я протягиваю к тебе руки и начинаю говорить с тобой!
Я ненавижу сны, потому что в них мы с тобой всегда вместе, и утром я не хочу просыпаться! Ненавижу песни о безысходной любви, потому что все они обо мне! С недавних пор ненавижу цветы, потому что я так хочу дарить их тебе, а не могу! Ненавижу телефонные звонки, потому что всегда вздрагиваю в надежде на то, что это звонишь ты! Мне не нравится ходить по земле, на которой наши следы не идут параллельно, а только иногда пересекаются! Мне не нравится солнечный свет потому что, нам светит не один лучик солнца, а совсем разные!

 

Юноша почувствовал, как Серж толкнул его локтем.
– Ярус! Мы и не знали про твою уникальную возможность спать с открытыми глазами! – улыбнувшись, сказал Игорь Иванович.
– А ещё я ненавижу спать с открытыми глазами! – вслух произнёс Ярус.
– И что? Длинный список получился того, что ты ненавидишь? – заинтересованно спросил «Три и».

 

– Да! – грустно произнёс Ярус. –  Я тебе советую его пересмотреть!
Не поддаваться сиюминутной тоске! – заботливо произнес «Три и».

 

– Вы думаете? – юноша встал из-за парты.

 

– Уверен! Бывает так! Что-то ненавидишь, сил нет! А потом происходит нечто такое, и ты вдруг понимаешь, как ты ошибался!

 

– Хорошо, я пересмотрю!

 

– Ну что? Готов исправлять свою двойку? – учитель уже давно ждал его около доски. 

 

– Готов, – хмуро ответил Ярус, направляясь к доске.

 

– И так, для того, чтобы исправить двойку, тебе нужно…

 

– Мне нужно было купить корректор и сделать исправление в
журнале, – грустно добавил Ярус.

 

– Уважаю твоё чувство юмора, Ярус! Но знаний тебе это не добавит. Тебе надо закончить  программу, которую начала Зена, – продолжил начатую мысль «Три и».

 

Ярус, с тоской посмотрел на доску, на которой был до боли знакомый почерк, потом повернулся лицом к классу, увидел кривую ухмылку Тери, и любопытный взгляд Зены.

 

– Есть такая легенда, – задумчиво начал Ярус, – давным-давно жили-были девушка и юноша, которые очень сильно любили друг друга, – он посмотрел на Зену. Тери в это время что-то шептал ей на ухо, и она через секунду громко рассмеялась. Класс весело загудел.
– Попрошу тишины! Легенда, это интересно, – перебил учитель, отрываясь от классного журнала,  – но Ярус! Хотелось бы услышать что-нибудь ближе к нашей реальности, так сказать,  по существу заданного вопроса предмета информатики. У тебя есть, что нам рассказать?
– Эта легенда является необходимой информацией, для полного и возможно исчерпывающего ответа по информатике, Игорь Иванович.

 

– Любопытно! Хорошо, продолжай! 

 

– Так вот, эти юноша и девушка очень сильно любили друг друга, – продолжил Ярус, заметив как Зена ухмыльнувшись, демонстративно поставила локти на парту и положила подбородок на ладони. – Однажды, гуляя по полю возле леса, они  нашли маленькие голубые цветочки с жёлтенькой каёмочкой по середине. Они не знали, как называются эти очень красивые цветы, но они им очень понравились. Держа в руках этот букетик цветов, и глядя в глаза, они  поклялись себе в том, что чтобы с ними не случилось в жизни, они всегда будут помнить и любить друг друга. Но тут над их страной нависла страшная опасность – чужеземные войска напали на их землю, чтобы поработить их народ. Этот юноша, как и многие другие, решил встать на защиту своей Родины, а девушка поклялась ждать его. Шло время, война длилась долго, воины защитили свою землю и разгромили захватчиков. Но не все вернулись домой, не вернулся и этот юноша. Девушка спрашивала у воинов: «Видел ли кто-нибудь, как он погиб?» 

 

Класс давно затих, было слышно, как за окном поют птицы, иногда их пение прерывалось карканьем вороны. – Все говорили, что дрался он, как настоящий герой, но никто не смог ответить ей, как он погиб и где его могила? Она решила для себя, раз не видели его мёртвым, то она будет его ждать. К ней сваталось много мужчин, но она всем отказывала. Шли дни, недели, месяцы, годы… И вот однажды, по полю шла старушка и собирала эти голубые цветочки, а навстречу ей шёл старик, который держал в руках букет этих же полевых цветов. Когда они подошли ближе и посмотрели друг другу в глаза, она узнала в этом старике того юношу, а он в старушке – ту девушку! Это они клялись друг другу в вечной любви много-много лет назад, и обнявшись тихо заплакали. Старик подарил букет этих голубых цветов старушке и сказал, что всё это время он находился в плену врага, но ни на секунду не забывал свою любимую. Она сказала, что всю жизнь ждала его одного. Они сдержали своё слово и не забыли друг друга. А полевые цветочки эти, голубенькие с жёлтой каёмочкой посередине, с тех пор в народе стали называть Незабудки.

 

Класс одновременно выдохнул и стал обсуждать, может ли быть такая любовь на самом деле или нет.  На протяжении всего рассказа Зена с издёвкой смотрела на Яруса, она-то прекрасно знала, для кого он рассказывает эту легенду. 

 

– В настоящее время, – продолжил Ярус, – есть интересная примета: найти в веточке сирени цветочек с количеством лепестков больше пяти, загадать желание и съесть его. Говорят, что это желание обязательно сбудется. Но я так думаю, что если человек не искренний, не честный, то пусть он съест хоть целую тарелку салата сирени, всё равно, ни одно его желание не сбудется! – Ярус посмотрел на Зену, которая качала головой, давая понять, что этого она так не оставит. –
И переходя к информатике, Игорь Иванович, я хочу сказать что, к сожалению, я не знаю, как закончить эту программу.

 

Тут Зена подняла руку и, не дожидаясь пока «Три и» даст ей слово, встала и назидательным тоном произнесла. «Я считаю, Игорь Иванович, что непорядочно занимать время урока информатики разными байками, для этого есть перемены или совершенно другие уроки, на которых можно заниматься такой вот болтовнёй».
– Я согласен с тобой, Зена, – учитель встал из-за стола, – отчасти.  Потому что, кроме того, что вы учитесь в школе, вы готовитесь к вступлению во взрослую жизнь. А легенда, которую нам рассказал Ярус, не только интересная, поучительная, но и вызывающая чувство уважения к этим людям за их неземную любовь. Если бы у нас был урок литературы, Ярус, я с удовольствием поставил бы тебе пятерку, но, к сожалению, у нас урок информатики, и я, как учитель информатики вынужден поставить тебе вторую двойку и не допустить тебя до экзаменов.

 

Класс недовольно  загудел.

 

– Но! – Игорь Иванович постучал ладонью по учительскому столу, – тишина в классе! Внимание!  Если класс меня поддержит и скажет, что легенда, рассказанная Ярусом, понравилась не только мне…
– Да, понравилась! Супер! Очень, классная легенда! – одобрительно загалдели все одноклассники, и только Тери и Зена презрительно смотрели на юношу. 

 

Прозвенел звонок, и все бросились собирать учебники и тетради.
– Тихо, тихо! Спокойно! Следующий урок у нас через два дня. Ярус, у тебя есть только два дня,  чтобы выучить материал, исправить двойку и доказать нам всем, что ты можешь рассказывать не только захватывающие легенды, но и осилить информатику. И я в тебя верю!

 

Класс одобрительно загудел, раздались даже хлопки в ладоши. Ярус подошёл к Игорю Ивановичу, поблагодарил его, забрал дневник и вернувшись на своё место стал собирать рюкзак.
– На этом наш урок закончен! – учитель закрыл журнал и вышел из класса.
– Ну, ты дал! – восхищался Серж, – сразил «Три и» наповал, он дал тебе шанс! Так ты  домой или...? 

 

– Да нет, Серж, ты иди, у меня ещё есть дела, – ответил Ярус, наблюдая, как Зена медленно складывает портфель. 

 

Когда класс опустел, Тери сел на свою парту, поставил ноги на стул, а Зена направилась к Ярусу.

 

– Ну, во-первых, скажи спасибо «Три и», – иронично поизнесла Зена, – что он такой мягкотелый и дал тебе эту отсрочку, хотя вряд ли тебя это спасёт! Во-вторых, Ярус! Неужели тебе интересен весь этот бред, который ты рассказывал?

 

– С каких это пор любовь ты называешь бредом? – спросил Ярус.
– Любовь!? А что это такое? – с негодованием выкрикнула Зена и так же зло продолжила, – вздохи и «ахи» при луне? Поцелуйчики, эсэмэсочки «я тебя люблю», стишочки или цветочки, о которых ты сегодня рассказывал в этой сказке?

 

– А ведь было время, Зеночка, когда ты любила цветы, с удовольствием слушала и легенды, и мифы, и сказки… – Ярус не верил своим ушам.
– Надоело, сколько можно? Нашёл дежурные уши:  боги, ведьмы, подземное царство, Баба-Яга, Кащей Бессмертный, Соловей-разбойник… – зло перечисляла Зена.

 

– А еще Карлсон, Винни-пух и Чебурашка, – вставил Тери. – 21 век на дворе, Ярус! Какие сказки? – зло продолжила Зена. – Нужно мыслить реально, категориями цифр, ведь любое действие можно записать с помощью формул, 

 

– Извини, Зена, – перебил её Ярус, – может ты, и человеческие чувства можешь записать с помощью формул и математических знаков? Например, вывести программу любви? 

 

– Вывести программу любви? – приподняла одну бровь Зена, – конечно, могу! И я не думаю, что это будет так сложно! Только мне это не нужно, мне это не интересно! Меня устраивают такие отношения, какие у меня сложились с Тери! – она подошла к Тери, обняла его, голову положила ему на плечо и с издёвкой глядя на Яруса, продолжила, – а тебя, Тери, устраивают наши отношения? 

 

– Ну, конечно, Зеночка! – обрадовался он, обнимая Зену за талию.
– Вот, видишь, мы должны перейти на новый этап отношений между полами! – сухо сказала Зена, убирая его руку.

 

– Конструктив и созидание, – вспомнил Ярус обещание, которое он давал матери.

 

– Вот-вот! – продолжила Зена, – и в будущем слово «любовь» канет в небытие, как и все твои сказки! А ты, Ярус, ищи свою Царевну-лягушку, а как найдёшь, приноси её в школу в спичечном коробке, похвастаешься всему классу! А мы посмеёмся!

 

– Кажется, уже нашёл! Только, что-то с ней случилось, а я не пойму, что? – опустил голову Ярус.

 

– Нашёл? – Зена понизила голос до шёпота, – тогда смотри, не сжигай её лягушечью кожу, а то она улетит к страшному Кощею! У-У-У! – подняв руки над Ярусом, она завыла, но тутже резко опустив их, продолжила, – пойдём, Тери! Надоел мне этот сказочник! – презрительно громко закончила Зена, направляясь к выходу. 

 

Тери поспешил за ней, но перед тем, как выйти из класса, кривляясь, подмигнул ему и громко захлопнул за собой дверь. 
– Ну, что же мне делать, что? Ведь я люблю тебя, люблю! – крикнул Ярус в сторону дверей, и обхватив голову руками, медленно опустился на парту.

 

– Я! Я - рус! – раздалось из коридора.

 

– Кажется, это кричала Зена! – встрепенулся Ярус, приподняв голову,  – да нет, показалось! Да, и с чего бы это ей кричать?
– Я-я-я… Ярус…! – повторился крик.

 

– Нет! Не показалось!  Это точно был её голос, и это был крик о помощи, – Ярус стремглав бросился из класса.

 

Зены в коридоре не оказалось, испуганно втянув голову в плечи, около окна стоял Тери, и глазки его воровато бегали по сторонам. 

 

– Что случилось? Где Зена? Где? – закричал Ярус.

 

– Мы вышли из класса, я закрыл дверь, ты же сам видел! – заикаясь, произнёс Тери, – потом я взял у Зены портфель, как вдруг почувствовал, что ручка портфеля нагревается, и нагревается очень быстро! Я даже руку себе обжёг, вот посмотри, видишь? Знаешь как больно! – Тери протянул руку Ярусу, но тот ударил его по ладони.
– Где Зена, я тебя последний раз спрашиваю? – угрожающе понизил голос Ярус, наступая на Тери.

 

– Я же тебе русским языком говорю. Только я взял её портфель, вдруг почувствовал боль, просто страшную боль. Мне стало очень больно, я выронил портфель! Бац! Смотрю, а Зены нету! Только что она стояла рядом и вдруг пропала! Внезапно так, как будто сквозь землю провалилась! – тараторил Тери, но глазки его продолжали бегать по сторонам.

 

– А ну, гад! Говори, почему она кричала? Говори, скотина! – Ярус схватил его за грудки, и прижав к стене, сквозь зубы процедил, – говори, где она? А то, ты у меня сам сейчас провалишься под землю! 
– Да, не знаю я, где твоя Зена, – безразлично ответил Тери.

 

Ярус размахнулся, чтобы ударить Тери, вложив в удар всю свою ненависть, но неожиданно для себя ударил кулаком в стену. Только что он держал его левой рукой, а правым кулаком бил ему точно в глаз, как тот пропал. И тут Ярус услышал, удаляющиеся шаги по коридору. Это убегал Тери, который сейчас совсем не был похож на самого себя. Он бежал, как-то странно сгорбившись, втянув голову в плечи, высоко поднимая ноги, издавая при каждом шаге странный цокот. Это несомненно был Тери, только сейчас он мало напоминал человека. Ярус тут же бросился догонять его по длинному школьному коридору,  и казалось, что вот-вот настигнет, но Тери свернув на лестничный проём, исчез. Сверху спускались две школьницы.
– Вы не видели парня, который здесь пробе…? – выкрикнул Ярус.

 

– Да! – перебила его одна из них, – видели! Он побежал наверх!

 

Ярус стремительно взлетел на верхний этаж, но там никого не оказалось. И тут он вспомнил, что девочка, которая указала дорогу, ответила ему, ещё не услышав весь вопрос до конца. И эти бегающие глазки, подозрительно напомнили ему Тери. Он бросился вниз, стараясь догнать этих школьниц, но пролетев два этажа вниз, он обнаружил, что по лестнице спускается только одна из них. Схватив за плечи, он развернул её к себе лицом, но это была не та школьница, которая указала ему дорогу.

 

– Где? Где твоя подруга? – запыхавшись, тряс её за плечи Ярус.

 

– Какая подруга? – возмущённо спросила девочка.

 

– Та, с которой ты спускалась по лестнице? – терял самообладание Ярус.

 

– Это совсем не моя подруга, я первый раз её видела! Я вообще не поняла, откуда она взялась. Потом появились Вы, она Вам ответила, а потом куда-то исчезла.

 

– Ну, а ты видела, чтобы кто-то пробегал здесь? – начинал терять терпение Ярус.

 

– Никого я не видела, Вы один тут бегаете, как маньяк! И перестаньте меня трясти! 

 

– Почему, как маньяк? – удивился Ярус.

 

– Потому что у вас руки в крови! – кивком головы девочка указала ему на его руку.

 

Только сейчас Ярус заметил, что с костяшек пальцев у него стекает кровь после удара об стену.

 

– Извините! Я  – не маньяк, – сказал Ярус, и отпустив девочку, побежал обратно.

 

В школе практически уже никого не было, портфель Зены так и валялся посредине коридора. Допустив, что Зена прячется в каком-нибудь классе или её прячут, он начал проверять все аудитории на этаже. Везде было пусто, только в соседнем классе было настежь открыто окно, что показалось ему странным, потому что дежурные всегда всё закрывают и сдают класс учителю. Выглянув в окно, он тут же отбросил мысль, что Зена могла спрыгнуть с высоты третьего этажа. Вернувшись в коридор, он поднял такой знакомый ему портфель и, вдруг, заметил на тёмно-коричневой поверхности портфеля рыжие пятна, очень похожие на подпалины. Он понюхал портфель, от него, и в самом деле, пахло горелой кожей. Но самое интересное, что эти ожоги  на портфеле напоминали отпечатки пальцев. С одной стороны портфеля два отпечатка от больших пальцев, с другой стороны  восемь отпечатков других, как будто портфель брали раскалёнными руками. Посредине портфеля было ещё одно круглое обожжённое пятно. 

 

Может быть, это розыгрыш? И Зена с этим Тери решили надо мной пошутить – подумал Ярус. Он достал мобильный телефон и набрал номер телефона Зены, надеясь услышать её смех и любимый голос: «Ну, как мы тебя разыграли?» 

 

– Ваш абонент находится вне зоны досягаемости, пожалуйста, перезвоните позже, – услышал он в трубке. А ведь у Зены никогда не было привычки отключать телефон.

 

 

 

 

 

Глава 3

 

 

 

НОВОЕ ЗНАКОМСТВО

 

 

 

Ярус перебинтовал носовым платком пораненную руку. Всё же надеясь на чудо, обошёл все классы на втором и первом этажах, но не найдя девушку и там, вышел из школы. Он направился к ней домой, по дороге всё время, набирая её номер телефона, но результат был прежний. Ярус ещё не терял надежды, что Зена могла потерять телефон, и всё же каким-то фантастическим образом оказаться дома. Но чуда не произошло, дверь ему открыла мама Зены, и сказала, что дочка ещё не пришла  со школы. Чудо в кавычках произошло позже, когда Ярус пришёл домой к Тери. Дверь ему открыл лысоватый старичок, который раздражённо заявил, что никаких Терь, Берь и Верь тут не было и быть не может, что живёт он один, а дипломатов он видит каждый день по телевизору, но очень хотел бы видеть их всех и самого непрошенного гостя, в том числе – на какой-нибудь быстро-вращающейся далёкой планете. Ярус был просто ошарашен: «Кто же он такой этот Тери, где он живёт, откуда он взялся в их классе, и куда испарился?» Одно он понимал точно, что Зена пропала, что она в беде и что в этом замешан Тери. Но самый важный вопрос, который задавал сам себе Ярус: «Что ему теперь делать?» 

 

Может быть, пойти в полицию и рассказать то, что я видел сегодня утром в раковине, что Зена пропала, и как испарился этот сын псевдодипломатов – думал Ярус.

 

Он живо представил себе, эту картинку встречи со старым перебинтованным сыщиком, на груди, плечах, рукавах, фуражке и даже в ухе которого будут ордена и медали за раскрытие самых страшных преступлений. Тот будет качаться в кресле-качалке, накрытый пледом, прямо посредине школьного коридора. Вначале детектив поднесёт к глазам лупу, внимательно рассматривая через неё Яруса, рассказывающего о плавающем в раковине Тери. Двумя руками схватится за пистолет, когда Ярус поведает ему, что Зена звала на помощь. Наморщив лоб, закурит трубку, и высоко приподнимет лохматую седую бровь, когда Ярус предположит, что Тери превратился в девочку. Когда же увидит обожжённый портфель Зены, детектив позовёт, свою геройскую собаку-ищейку, у которой на груди, спине и даже хвосте будут висеть собачьи медали за поимку преступников.  Но, понюхав портфель, собака из овчарки превратится в белую болонку с бантиками на голове, завоет, запрыгнет на руки своему хозяину, и испуганно поскуливая, засунет нос ему подмышку. А сыщик завопит: «Нечистая сила, нечистая сила! Милиция не расследует дела с нечистой силой! Избавьте меня от этого дела!» Кресло-качалка окажется на колёсах, запряжённая тройкой длинноногих гепардов, которые легко преодолевая лестничные пролеты на огромной скорости покинут школу, увозя с собой горе-детектива, продолжающего кричать, взывать о помощи и креститься. 

 

Нет, в милицию идти, смысла нет, мне никто не поверит. Нечистая сила – вот, в чём я себе боялся признаться! Так оно и есть, Тери связан с нечистой силой! Да, но если спросить любого нормального человека: «Верите ли вы в нечистую силу?» – ответ будет отрицательным. Поэтому, кому бы я ни рассказал, про то, что я видел, мне ответят, что я большой выдумщик или того хуже. Если бы такое утро, какое было у меня, описал Серж, я бы сказал ему, что лечиться надо! Совсем недавно по телеку я смотрел передачу про НЛО. Там выступала женщина, которая поведала всему миру, что она видела настоящую «тарелку» и даже инопланетян, которые забрали её к себе на космический корабль, обследовали её, а потом вернули обратно на Землю. Ведущий программы, мягко говоря, ставил под сомнение приключения этой женщины, а я смотрел на неё и думал: «Вот брехло!» Потом выступал мужчина, который тоже говорил, что видел пришельцев и разговаривал с ними. Про него я подумал то же самое. Но, мужчина и женщина верили и понимали друг друга. 

 

Теперь, обдумывая все это, Ярус понял, что ему нужно найти человека, который не понаслышке знает о существовании нечистой силы, которому, он мог бы довериться, который поверил бы каждому его слову.

 

Только где же найти этого человека? Нужно всё хорошенько обдумать! – и Ярус уверенным шагом направился в сторону своего дома. 
– Мам, привет! – крикнул Ярус в сторону кухни, проходя в свою комнату. 
– Здравствуй, сынок. Как дела в школе? Ты исправил информатику? 
– Я договорился с «Три и», что ещё подготовлюсь и отвечу через два дня,  – юноша сел на диван, поставил за его спинку портфель Зены и раскрыв газету, спрятал под ней забинтованную руку.
– Тогда давай на кухню, поешь, а потом сядешь за уроки! – заботливо предложила мать.

 

– Не, мам, я сейчас передохну чуть-чуть и сразу же сажусь за информатику! – включая телевизор, ответил Ярус.

 

 – Хорошо, тогда не буду тебе мешать, – закрывая дверь в его комнату, произнесла она, – а проголодаешься, приходи!

 

По телевизору выступал толстый депутат Государственной Думы, который пытался убедить население всей страны, что всё, что делает его фракция и особенно он, это те меры, которые приведут к росту благосостояния всего народа. Ярус достал портфель Зены и внимательно его осмотрел.

 

– Следы раскалённых рук! – подумал Ярус, пытаясь соместить свои пальцы с отметинами на портфеле, – похоже, что это, всё-таки, руки! Огненные руки, да ещё такие здоровые! Кто это может быть? Снежный человек с железными руками забрёл к нам в школу! Потер свои лапы друг о дружку так, что они раскалились до красна, и предложил Зене проводить её до дома! Но она была расстроена после нашего разговора, хотела «эскимо» и отказала! Допустим, что это фальсификация, подтасовка, ложный след! – проводя руками по поверхности портфеля, думал Ярус. – А что это за круглое пятно посредине? Если на Зену напали, то она, в любом случае, просто так, не сдалась бы, не тот у неё характер! Значит, она сопротивлялась! А как может драться девчонка? Да очень просто! Врезать портфелем нападающего по башке! Я сам бывало в детстве, так получал от неё! Что она, по всей вероятности, и сделала! Выходит, что у того, которого она огрела портфелем, ещё и голова раскалённая? В моей голове файлы не стыкуются! Так начнём всё сначала! 

 

Депутат Госдумы продолжал, «вешать лапшу», всей стране о каких-то новых тендерах, о новых прибылях и повышениях зарплат и пенсий. Ярус криво ухмыльнулся, глядя на лоснящееся лицо депутата: «И жизнь станет лучше, жить станет веселее!» Нажав кнопку пульта, он выключил неприятного депутата, сел за письменный стол и, задумавшись, посмотрел в окно. За окном он увидел, как из-за незримой стены появился небольшого роста старик в белых одеждах с длинными седыми волосами и с такой же седой бородкой. В руках он держал большую в пол его роста открытую книгу. Повернувшись к Ярусу, он лукаво улыбнулся. И всё было бы ничего во всём этом – ну, старик, ну, в белых одеждах, ну, с книгой в руках, только квартира их была на седьмом этаже, а старик стоял напротив – в воздухе. Без всякого крана, верёвки, или строительных лесов. Открыв настежь окно, Ярус негромко спросил: «Вы кто?» Старик снова улыбнулся, заглянул в свою книгу и, сделав шаг в сторону, исчез за невидимой преградой из-за которой появился. Высунувшись из окна Ярус, посмотрел по сторонам, но никого, не обнаружил. «Что за ерунда? Может быть, и это мне показалось? Что за денёк такой? Не много ли сюрпризов? Ладно, дедуля, извини, сейчас не до тебя!» 

 

И так, что же произошло? – плюхнувшись в кресло, поразмыслив, он стал записывать, – первое, это то, что Зена всё время находилась под влиянием Тери, и он смог поссорить меня с ней. Второе, сегодня утром этот «крендель» – Тери плавал у меня в раковине, строил рожицы и хохотал. Третье, Зена пропала, сразу, как только вышла из класса. Четвёртое, Тери вырвался из моих рук без всяких усилий, – Ярус размотал платок на повреждённой руке и подул на рану. Пятое, по моим догадкам, он превратился в девчонку, которая спускалась по лестнице, а потом, как сквозь землю провалилась. Что я знаю про Тери? То, что его родители дипломаты, это также верно, если бы я сказал, что я сын  президента. Он сказал, что его деда также звали Тери. Странное имя! 

 

Ярус включил компьютер, вошёл в интернет, ввёл в поисковую систему слово Тери. Под этим именем он обнаружил в интернете: и музыканта, и актёра, и даже агрегат ГЭС. Но ничего такого, чтобы дало ему какой-то намёк на расшифровку слова «Тери», не было. 

 

Ярус стал припоминать фразу, которую сказал Тери, придя впервые в класс: «Внешность и имя — это оболочки, которые могут видоизменяться». 

 

И сделал такую хитрую морду. Ну, как он может менять свою внешность, я уже видел. А как может меняться имя Тери? Некоторые имена переводятся, например, мамино имя – Елена с греческого это факел, папино – Евгений это благородный. Тери не переводится! Но под его именем кроется какая-то загадка. А если прочитать ТЕРИ наоборот, – Ярус снова взял ручку, подвинул лист бумаги и записал: «ТЕРИ», – ага, наоборот будет ИРЕТ. Если вместо И подставить букву В, то получится ВРЁТ. Что это дает? Я и так знаю, что он ВРЁТ.
А может ли быть в имени оболочка и сердцевина, о которой говорил этот Тери?  Если сердцевиной слова ТЕРИ являются буквы Е и Р, то оболочкой будут буквы Т и И. «А оболочка может меняться» – говорил Тери. Так, меняем буквы Т и И местами. Т ставим назад, И ставим вперёд, получается ИЕРТ.

 

Тут на Яруса снизошло озарение, он опустил правую палочку от буквы И вниз, и у него вырисовалась буква Ч. Дальше ему показалось, что рука сама поставила пару крупных точек, и в итоге на бумаге получилось слово ЧЁРТ. Теперь он боялся даже прочитать его вслух. Накрыв рукой только что написанное слово, он подождал немного, отдышался, и убрав руку, попытался произнести его шёпотом, выдавливая из себя каждую букву, как ребёнок, который только что научился читать: «Ч-Ё-Р-Т». Тутже он услышал, как кто-то гыгыкнул прямо над его головой, юноша сжался от страха, склонился к монитору и замер. Ему казалось, что кто-то стоит у него за спиной и смотрит на написанное. На улице уже стемнело, освещение в комнате он не включал, ему достаточно было света, который исходит от монитора. Он сидел, сгорбившись, и никак не мог заставить себя, посмотреть назад. Собравшись с мужеством, он резко обернулся через левое плечо, потом через правое, посмотрел вверх, но в комнате никого кроме него не было. Выдохнув с облегчением, он встал, включил в комнате свет, зашторил окна и вернулся за стол. Ярус смотрел на это слово, как на решённое уравнение, но сейчас, глубоко задумавшись, он понял, что это далеко не последняя задача, которую ему предстоит решить, чтобы спасти Зену.  

 

Значит, всё, что происходило со мной за последнее время, было совсем не случайно. Этот Тери, не сын дипломата, а самый настоящий сын чёрта, ведь папочку его тоже зовут Тери или правильнее сказать чёрт. Выходит, в том, что пропала Зена, виновата нечистая сила! 
– Вот, чёрт! – раздражённо произнёс Ярус, и тот час же услышал, как у него за спиной раздался громкий, хриплый, неприятный смех. Ярус резко обернулся, но в комнате никого не было, он стремглав выскочил из комнаты.

 

– Мам, ты не слышала, – Ярус вбежал в гостиную, – кто-то только сейчас у нас в квартире громко смеялся!

 

– Нет, нет, я ничего не слышала, – оторвавшись от глажения белья, спокойно отозвалась мать и заботливо добавила, – Ярус! Может быть, тебе нужно уже отдохнуть от этой информатики? 

 

– Да, да! Нужно отдохнуть! Чертовщина какая-то! – пробубнил он себе под нос, направляясь в комнату, и в этот момент смех повторился. 
– А сейчас, мам, слышала, слышала? – укоряюще крикнул Ярус, вбегая в гостиную.

 

– Да нет же сынок, ничего не слышала, может быть, это у соседей кто-то шумит? А давай-ка я тебя все-таки покормлю, я думаю, это у тебя от голода в ушах звенит. 

 

– Чуть позже, хорошо, мам? – чмокнув мать в щёку, он пошёл в свою комнату.

 

– Хорошо, – ответила она, тяжело вздохнув. – Это же надо столько задавать? Скоро школьники уже диссертации будут в школе защищать!

 

Ярус закрыл за собой дверь, сел в кресло перед монитором и задумался. Теперь, кажется, мне понятно, как только я вслух произношу слово чёрт, сразу в ушах у меня раздается этот неприятный смех. Так, надо провести эксперимент и окончательно убедиться в этой связи. 
– Чёрт! – громко сказал Ярус. 

 

Штора колыхнулась и сразу раздался тот же гадкий смех. Смеялись, можно сказать, прямо ему в лицо. Ярусу даже показалось, что он почувствовал движение зловонного воздуха из этого незримого рта. Поморщившись, он даже отклонился назад. Когда смех прекратился, Яруса уже бил настоящий озноб. 

 

Нужно встать, одёрнуть штору и убедиться, что за ней никого нет! Сидеть в своём кресле, в своей комнате и трястись от страха, оттого, что кто-то прячется у меня в комнате, это уж слишком! – возмущённо рассуждал про себя Ярус, но следующая мысль буквально пригвоздила его к креслу, – а если я сейчас открою штору, а там, за окном увижу страшное чудовище, которое будет тянуть ко мне свои ужасные кровавые лапы. Нет, чего-то мне не хочется открывать эту штору. Эх ты, Ярус, ты что – трус? Я? – сам себя спросил Ярус, – конечно, нет! 
– Кого это я должен бояться у себя в комнате? – преодолевая страх, громко сказал он, встал и рывком одёрнул штору. Там никого не оказалось, а вот за окном на подоконнике сидела большая ворона. Она звонко каркнула и куриными движениями, наклоняя голову то влево, то вправо, не моргая, смотрела Ярусу прямо в глаза. Но это было не обычное карканье, вместо привычного: «Карр!» – ворона издала: «Карра! Карра!» Махнув на неё тыльной стороной ладони и крикнув несколько раз: «Кыш!», Ярус попытался прогнать птицу. Но ворона медленно переступая с лапки на лапку, повернулась к нему другим боком и ещё раз громко повторила свое: «Карра!», судя по всему и не собираясь улетать. Такой наглости Ярус не ожидал, он резко открыл окно и столкнул птицу с подоконника. Недовольная ворона взлетела и, сделав несколько кругов возле окна, видимо угрожая, ещё чаще пообещала Ярусу наступление кары, исчезла в темноте.
– Дурра! Дурра! – передразнил он ворону, и облегчённо выдохнув, плюхнулся в кресло. 

 

Ему вдруг стало нестерпимо жарко и душно, комната показалась ему парилкой, он с головы до ног покрылся испариной, стал красный, как рак. Вытерев пот ладонью, он приоткрыл окно, глубоко вдохнул свежего воздуха, но это ему совсем не помогло, мало того, что на улице было безветренно, так и штора не пропускала свежий воздух. Тут он вспомнил о кондиционере, включил его и выставил на самую низкую температуру. 

 

Раздался телефонный звонок, и Ярус от неожиданности вздрогнул от любимой мелодии, как от колокольного набата. Это была мама Зены, она беспокоилась, что Зены до сих пор нет дома, и Ярус как мог, попытался успокоить её. 

 

Так, получается, что только я могу спасти Зену! – задумавшись, Ярус снова склонился над своими записями. Капелька пота со лба капнула на стол. 

 

– Ну, что же это такое? Работает этот кондиционер или нет? – Ярус поднял руку к потоку воздуха, он был тёплым, – вот блин, не работает! А чтоб тебя –  в сердцах произнёс Ярус и, сняв с ноги тапочек со всей злости, представляя, что это Тери, запустил им в кондиционер. 
– Полегче, пожалуйста! – отчётливо раздался чей-то простуженный голос.
Ярус с ужасом обернулся назад, но дверь была закрыта, в комнате никого не было. 

 

– Неужели этот чёрт уже так осмелел, что говорить начал? – подумал Ярус, беспокойно обследуя комнату глазами. – Нет, это мне показалось! – специально вслух сказал он и вытер пот со лба.

 

– Когда, кажется, креститься надо! – раздался тот же голос и вдруг перегородки кондиционера зашевелились.

 

– Кто здесь? – выскочил Ярус из-за стола и, сообразивв, что источником голоса является кондиционер, отступил к двери.

 

– Кто, кто… Кусто! – спокойно ответил голос, – и вдруг из кондиционера, оттуда, откуда идёт воздух, появилась нога, которая была синего цвета, следом за ней появилась вторая нога, которая была красного цвета. Потом из кондиционера появилось туловище, голова и руки, но вся правая часть этого существа была синяя, а левая красная. Когда существо вылезло полностью, оно повисло на руках, держась за кондиционер. Продолжая висеть, оно покрутило своей двухцветной головой, видимо рассматривая участок приземления, легко спрыгнуло на пол и совершенно спокойно посмотрело на Яруса своими разноцветными глазами: левым – красным, а правым синим. Одето оно было в плотно обтягивающий комбинезон с двумя нагрудными карманами и напоминало взрослого мужчину, только не очень большого, одна половина которого была полностью синяя, а другая вся красная. Даже голова, лоб, нос, губы, подбородок, шея и грудь всё это было ровненько поделено на два цвета. 

 

– Как можно делать такие маленькие кондиционеры? – шмыгнув простуженным носом, обиженно сказало существо, с укоризной взглянув на Яруса. И достав из красного кармана красный платок, вытерло пот с красной половины лба и возмущённо продолжило, – но самое ужасное, что используя научно-технический прогресс, люди стараются их делать всё меньше и меньше. А от этого страдаем мы!
– Ы хто? – Ярус выдавил из себя эти два слова с огромным трудом, потому что рот его был открыт, как крышка у рояля. Нижняя челюсть у него совсем не шевелилась, двигался только язык, которым он и пытался издать какие-то звуки.

 

– Я? – удивлённо спросило существо, как будто они только вчера расстались, и явно подозревая Яруса в склерозе, гордо ответило, –
я – Кондилятор!

 

– Хто, хто? – всё также, не шевеля челюстями, издал юноша.
– Кон - ди - ля - тор! – по слогам произнесло существо и спокойно уселось на диван, но видя, что Ярус находится, мягко говоря, в «штопоре», продолжило, – в гнёздах живут птички, чирик-чирик, в ульях – пчёлки, жу-жу-жу, в будочках – собаки, гав-гав-гав, а в кондиционерах живём мы – Кондиляторы!

 

Существо мило улыбнулось, приподняв брови, как будто спрашивало: «Ну что вспомнил?» Оно говорило это так, как будто общалось с маленьким мальчиком младшей группы детского сада или безнадёжным пациентом психбольницы. 

 

Ярус стоял у двери и в случае опасности в любую секунду мог выскочить из комнаты. Но существо не казалось ему таким уж страшным, какое он представлял себе сидя за столом. 
– Кон… кондил…  кондиляторы??? – челюсти Яруса всё-таки начали приобретать прежнюю возможность двигаться.

 

– Совершенно верно, я – Кондилятор, – совсем по-дружески улыбнулось существо, – КОНДИционер плюс вентиЛЯТОР получается КОНДИЛЯТОР! И закрой, пожалуйста, окно. Разве ты не знаешь, что когда мы работаем, окна и входные двери должны быть закрыты? – недовольно добавил он, и снова достав красный платок, вытер пот с красной половины лба.

 

– Да, да, конечно, – косясь на гостя, юноша прошёл к своему столу, и закрыв окно, с глупым выражением лица, добавил, – а я – Ярус.

 

– Знаю! Ты ещё объяви мне, что твою маму зовут Елена Ивановна, а папу – Евгений Петрович! – язвительно произнёс Кондилятор, откинувшись на спинку дивана и заложив, нога на ногу.  Кстати, маму твою уважаю, она с моего домика постоянно пыль вытирает, а ты! Иногда пульт как закинешь – никакого уважения к чужому труду, честное слово! Что за молодёжь пошла! И нечего швырять в мой дом свои тапочки! Мне обувь не нужна, впрочем, как и одежда! 
– А чего это вы в нос разговариваете, если одежда не нужна, вы что больны? – Ярус задал вопрос, который его сейчас, мягко говоря, не особенно интересовал.

 

– Ха! Возьмём вас людей! Температура тела здорового человека
36,6 градуса, так? 

 

– Так. – Ответил Ярус, незаметно пощипывая руку, надеясь, что вот сейчас, наконец-то проснётся.

 

– Стоит только температуре вашего тела подняться на 4 десятых, до тридцати семи градусов, как вы уже считаетесь больными! Так?

 

– Так! – повторил Ярус, закинув руку за голову, и дёргая себя за волосы на затылке.

 

– А каково нам – кондиляторам? Ты думаешь легко организму постоянно, в одной половине тела держать холод, а в другой тепло, с разницей температур до двадцати градусов! – он поднял вверх синий указательный палец. – Вот поэтому одна половина тела у меня потеет, а вторая замерзает, отсюда и хронический насморк, правда, на одну ноздрю. Теперь понятно?  – синей рукой Кондилятор достал синий носовой платок и высморкался.

 

– Понятно. – Не задумываясь, ответил Ярус, поймав себя на мысли, что если бы существо сказало, что на Солнце минусовая температура, он ответил также положительно и добавил, – извините! Я не знал, что вы там… – Ярус посмотрел на кондиционер, потом перевёл взгляд на Кондилятор, – живёте.

 

– Живу? – возмутился Кондилятор, – разве это жизнь? Я только что присел отдохнуть после тяжёлого трудового дня! – и существо снова провело красным платком по красной части своей головы, – как ты запустил в мой дом тапком!

 

– Тяжёлого трудового дня? – подозрительно переспросил Ярус, вспомнив, идущий тёплый воздух из кондиционера, – да? А что вы сегодня делали, извините? – перестав дёргать себя за волосы, Ярус осмелел, отошёл от стола и присел на другой краешек дивана.
– Я что делал? – возмущённо удивился Кондилятор вопросу, который ставил под сомнение его, в прямом смысле этого слова, нечеловеческий труд, – я проводил ТО, то есть техническое обслуживание всех агрегатов и систем! Ты думаешь, что это так легко? – Кондилятор важно скрестил свои красно-синие руки на груди.

 

– Они проводили ТО! – усмехнулся Ярус, совсем осмелев, и передразнивая собеседника, тоже сложил руки на груди.
– Ну да! – Кондилятор сердито забарабанил красными пальцами по синей руке, а синими – по красной.

 

– Вы проводили проводили ТО, проводили проводили, а потом бац и уснули? – усмехнулся Ярус.

 

– Это почему ты так решил? – сдвинул надбровные дуги Кондилятор.
– Ну, как же! Я включил кондиционер, то есть Вас – Кондилятор на холод, а холода-то и нет? – разведя руки в стороны, укоризненно сказал Ярус.

 

– Холод есть! Чувствуешь?! – Кондилятор выставил вперёд ладонь синей руки и Ярус увидел в ней тёмные дырочки, точно такие же, какие бывают в утюгах, из которых тотчас же повеяло прохладой. 

 

– Ну, что? Есть холод? – требовал ответа Кондилятор.

 

– Есть! – обрадовался Ярус, который был похож на первобытного человека, которому показали зажигалку, – а с красной руки пойдёт тёплый воздух?

 

– Ну, конечно! – довольный произведённым эффектом, Кондилятор гордо поднял красную ладонь Ярусу прямо к носу. Там оказались такие же дырочки, из которых пошёл тёплый воздух, – ну как?

 

– Обалдеть! Я что, сплю, что ли? – Ярус откинулся на диване, подняв голову вверх, закрыл глаза, потом повернул голову в сторону Кондилятора, поочерёдно открывая глаза, но гость не исчез.

 

– Ха-ха-ха! Ну, что? Проснулся? – улыбнулся Кондилятор, – нет, я просто поражаюсь Вам – людям! – Кондилятор встал и начал ходить по комнате от письменного стола к двери и обратно, – вы можете поверить фокусникам, гипнотизёрам, разного вида шарлатанам и аферистам, а поверить в то, что существует потусторонний мир, вы даже себе представить не можете. И когда выпадают редкие секунды счастья: ну, например, нашёл рубль или выиграл миллион, сдал экзамен или повысили по службе, выжил в стихийном бедствии, аварии, катастрофе, вы говорите: «Вот, повезло! В рубашке родился! Везунчик! Волшебство! Колдовство! Его величество случай! Слава тебе, Господи!» А когда происходит какое-нибудь несчастье, вы разводите руками: «Да, не повезло! Судьба! Это его карма, его крест, такова воля Господа, от неё не убежать».  И никто даже не подумал, почему на всех материках, люди с любым цветом кожи, на самых разных языках, в таких случаях произносят: «Чёрт побери! Или «Вот, дьявол!» Смешно и грустно! Неужели вы думаете, что вы сами вершите свои судьбы? – Кондилятор подошёл к Ярусу, наклонился и посмотрел ему в глаза. – Вы, люди, даже представить себе не можете, что рядом с вами постоянно происходит невидимая борьба, я бы даже сказал драка, нет, битва  за вас людей, между белой и чёрной силами! И происходит всё это рядом с вами ежеминутно, ежесекундно, на ваших глазах, только всё это недоступно вашему взору. А вы видите только результат этой борьбы: удачу или невезение, радость или горе, счастье или траур. Например, возьмём «Титаник»!

 

– Возьмём! – заинтересованно повторил Ярус.

 

– Сколько людей там погибло? Да, не всех пассажиров и членов экипажа наши могли спасти, а всё, потому что там собрались люди, погрязшие в грехах! В одном месте, на одном лайнере были сконцентрированы алчность и зависть, обман и предательство, угнетение и насилие, поэтому тёмным силам там было легко совершить своё зло! Хотя, я вообще-то один мог спасти «Титаник», если бы меня предупредили, – заносчиво закончил Кондилятор. 

 

– Это, каким образом, Вы могли спасти огромный «Титаник»? – недовечиво произнёс Ярус, смерив Кондилятора презрительным взглядом с ног до головы.

 

– Деревянным! Я бы смог растопить эту ледяную глыбу в считанные секунды! – хвастливо ответил Кондилятор.

 

– Ха! Тогда ещё кондиционеров не было! Ну, хорошо, хорошо! Вы могли спасти «Титаник»! Но, вот, скажите мне, пожалуйста, почему одному человеку всё время везёт, а другому нет? – раздосадовано спросил Ярус.

 

– Не совсем так. У каждого человека бывают, так называемые Вами – людьми, чёрные полосы и белые. Когда верх берёт то сторона тёмных сил, то светлых! – Кондилятор сел на диван, положив красную ногу на синюю и приняв деловую позу, как на интервью известной газете.

 

– Ну, почему какой-нибудь алкаш пьёт всю жизнь и доживает до глубокой старости, а молодой, талантливый может пропасть из-за какой-нибудь ерунды?

 

– Потому что этот алкаш для тёмных сил не интересен, мало того, что он сам себя гробит, так он отравляет жизнь родным и близким. Такого – тьма только поддерживает! А тёмным силам интересна личность, помешать ей, покорить её, сломать, уничтожить! Светлые силы, конечно, борются с силами зла и стараются помочь любому человеку, но не всегда удаётся победить тьму. К сожалению, мы ещё не так сильны, как хотелось бы. А исход сражения может зависеть от многих факторов: от времени суток, дня недели, времени года, расположения звёзд, количества сил с каждой стороны, места сражения, знака зодиака, вероисповедания объекта и так далее.

 

– Вы сказали, что мы ещё не так сильны. Так, Вы – Кондилятор тоже относитесь к светлым силам?

 

– Несомненно! Ведь я нахожусь на службе у человека! А вот то, что тебя бросало то в жар, то в холод, друг мой, так это у тебя на нервной почве! Кстати, Ярус, ты – крещёный? 

 

– Ну, да!

 

– А крестик в коробочке лежит! Так? – прищурился Кондилятор.

 

– А Вы откуда знаете?

 

– У тебя аура вся в дырках, ты же беззащитный, как младенец! А в церковь не ходишь. Давно в церкви был?

 

– Давно, – стыдливо опустил глаза Ярус.

 

– Вера в Бога – это сила! А Крест Христов является символом жизни и оружием против падших духов, – убедительно произнёс Кондилятор.

 

Ярус достал крестик из письменного стола и надел на шею.
– Носи и никогда не снимай, а то не только смех будешь слышать, будешь бегать самого себя искать и не найдёшь никогда. Кстати, нечисть вспоминать после заката солнца, я бы тебе не рекомендовал, а то, может и появиться, – совсем по-домашнему сказал Кондилятор, будто предупреждая не пить холодную воду большими глотками.
– Хотел бы я увидеть этого …Тери, чтобы у него самого выяснить, куда пропала моя любимая, – вскочил Ярус с дивана.

 

– Все-таки Зена пропала? – задумался Кондилятор.

 

– Да! – разочарованно ответил Ярус и придвинувшись к Кондилятору спросил, –скажите, здесь тоже замешаны силы зла? 

 

– Разумеется! Этот Тери и был послан для этой цели, но Зене уже ничем не поможешь! – печально закивал головой Кондилятор.

 

– Она что, в опасности? – Ярус придвинулся ещё ближе.

 

– Ещё какой! – тяжело вздохнул Кондилятор.

 

– Зена в беде? Она ждёт моей поддержки и помощи? Где она? Скажите, как мне помочь Зене? – вскочил с дивана Ярус.

 

– Извини, Ярус! Я отвечаю за температурный режим в твоей квартире! А спасти Зену, практически, невозможно! – обречённо сказал Кондилятор.

 

– А Вы откуда знаете? – Ярус подошёл вплотную к Кондилятору и заглянул в его разноцветные глаза.

 

– Потому что ветер – мой брат, путешествует по всей земле, он и рассказал мне… 

 

– Рассказал, что? – перебил Ярус.

 

– Ничего! Я вообще, не имею права с тобой общаться! – Кондилятор отвернулся к окну.

 

– Но общаетесь же, и ничего страшного не произошло. Кондиляторик, миленький… – юноша снова присел на диван рядом с Кондилятором.

 

– Так! Что это за уменьшительно-ласкательные слова – Кондиляторик! Ты же не называешь Терминатора, Терминаториком!

 

– Хорошо, хорошо, Кондилятррр! – прорычал Ярус, – Вы только скажите, на каком конце Земли мне искать Зену?

 

– На Земле её нет! – Кондилятор достал из кармана маленький прозрачный флакончик.

 

– Как?! А где же она? – недоверчиво спросил Ярус.

 

– Зена находится сейчас под землёй, прямисенько в самом её центре! – Кондилятор посмотрел на содержимое пузырька.

 

– Но там же жарко? – нетерпеливо спросил.

 

– Не то слово! 5000 градусов по Цельсию, – запрокинув голову, Кондилятор закапал себе в синюю ноздрю лекарство, – или 9000 по Фаренгейту!
– Зена сгорела?

 

– Нет! – сделав паузу, сказал Кондилятор несколько изменившимся голосом, видимо от действия лекарства, – пока! Пока она находится под действием «Антижара»! А украл её Жаропепел! 

 

– Жаропепел? Кто это? – Ярус даже привстал.

 

– Жаропепел? – шмыгая носом, спросил Кондилятор, – это подземный царь огня.

 

– Но по греческой мифологии подземный царь – Аид, – вспомнил Ярус, – а бог огня – Гефест.

 

– Мифология – от слова миф, дорогой Ярус! А я знаю реального подземного царя Жаропепла! Ты ещё вспомни «Ночной дозор»… тоже мне сказки для взрослых! – спрятал лекарство в карман Кондилятор. – А вот с Жаропеплом шутить, я бы никому не советовал.

 

– Но зачем он украл Зену? – возмутился Ярус.

 

– Один раз в год он крадёт с земли самую красивую девушку и забирает её к себе. Для этого на одну неделю он посылает на землю своего любимого агента Тери, то бишь чёр…, – Кондилятор замер, поднял красный указательный палец вверх и прислушался, – давай-ка, будем называть его просто Чё, чтобы не дай Бог, он здесь не появился и не подслушал наш разговор. Кстати, а ты молодец, сам, без посторонней помощи смог дешифровать этого Чё! Уважаю! – Кондилятор протянул синюю руку Ярусу для рукопожатия. И так, этот Чё, облетает все материки, и выбирает самую красивую жертву.  В течение семи дней с помощью разного зелья привораживает, влюбляет в себя понравившуюся ему девушку и спокойно забирает её под землю для передачи самому царю. Жаропепел ровно три дня уговаривает, ублажает, заставляет красотку, и в конце концов, делает новую девушку своей женой! 

 

– Какой замуж? Зене ещё нет восемнадцати! – возмутился Ярус.

 

– Жаропеплу это по барабану! – скривился Кондилятор.

 

– Постойте, но Тери то есть Чё, уже почти месяц, как у нас в классе.

 

– Да, на этот раз с Зеной у этого Чё, чото ничо не сложилось, раз он, целый месяц, используя самые лучшие зелья, не смог растоптать вашу с Зеной любовь. Ну, а глядя на портфель Зены, и эти отпечатки на нём, я могу сказать, что сам Жаропепел появлялся на земле. Уж очень он хочет, чтобы она стала его женой! 

 

– Но Зена никогда не согласится! – уверенно сказал Ярус.

 

– Если она не согласится, то через три дня он её сожжёт! – беззаботно произнёс Кондилятор, как-будто предупреждая о том, что может пойти дождь.

 

– А если согласится? – нахмурившись, спросил Ярус.

 

– Тоже сожжёт, только через год, насладившись семейной жизнью, а фото Зены повесит в своей галерее «Три Ж»!

 

– Что значит «Три Ж»?

 

– Желанные Жёны Жаропепла! Это у него хобби такое, это он – гад, так развлекается! И ещё ни одной девушке не удалось вырваться от него! Но с Зеной у него далеко идущие планы!

 

– Какие, такие планы?

 

– В случае с Зеной получается два в одном! Ведь она не только красива, она ещё и хороший программист; она сама сказала, что может написать программу любви, так? Он объявит твоей девушке, что отпустит её, когда она это сделает. Но, получив желаемое, Жаропепел с помощью неё влюбит в себя саму Зену! А через год счастливой семейной жизни всё равно сожжёт твою любимую и повесит её фото в галерее «Три Ж»! А потом, имея эту программу любви, ему уже никого из девушек уговаривать не придётся! И будет он влюблять в себя всех, кого только пожелает!

 

– Вот гад! Но как же спасти Зену? Кондилятор, родненький, помогите мне спасти Зену, пожалуйста!

 

– «Не бери дурного в голову, а тяжелого в руки!» – говорила моя бабушка.

 

– Что ты сказал? – угрожающе произнёс Ярус, перейдя на ты.

 

– Я говорю, посмотри-ка лучше футбол, сегодня играют… – пересев в кресло, Кондилятор взял газету.

 

Ярус схватил тапочек и бросил его в Кондилятора. Подняв обе руки, ладонями вперёд, Кондилятор потоками воздуха остановил тапок, который упал прямо перед ним.

 

– Нет, я буду смотреть футбол, а Зена сгорит под землёй? Ты понимаешь, что ты говоришь? Ты – не Кондилятор! Ты… ты… – подыскивал сравнения Ярус, – ты – термос! Нет, ты холодильник, скрещенный с микроволновкой! Он ещё рассказывает, что «Титаник» мог спасти! Тоже мне «Спайдермен» недоделанный! Это же надо, кого мы дома приютили! – раздражённо произнес Ярус, быстро шагая по комнате взад-вперёд. 

 

– Попрошу без оскорблений! Ты хочешь сказать, что ты готов пожертвовать своей жизнью ради спасения Зены? – прищурился Кондилятор.

 

– Да, готов же! Готов! – обрадовался Ярус, резко остановившись, – ты только скажи, как мне попасть под землю?

 

Раздался стук в дверь, в проёме появилась мама Яруса. Кондилятор за долю секунды сплющился и оказался под креслом.

 

– Сынок, у тебя всё нормально, мне показалось, что ты с кем-то разговариваешь? – она подозрительно осмотрела комнату, держа в руках поднос с едой, – и чего это ты стоишь посредине комнаты? 

 

– Это я уроки вслух учу! Хожу и повторяю, чтобы лучше запомнить! – Ярус прошёлся по комнате, косясь на кресло, под которым исчез Кондилятор, не понимая, как он там поместился.

 

– А я решила тебе бутербродики сделать и минеральной водички. А то до ужина ты тут с голоду помрёшь.

 

– Помру, я мамочка, точно не от голода! Спасибо тебе, родная! – Ярус чмокнул мать в щёку, и взяв поднос, закрыл за ней дверь.

 

– Ярус! Ну, как ты не понимаешь, ты идёшь на верную гибель? – легко вылезая из-под кресла и принимая объёмную форму, вполголоса возмутился Кондилятор. – Под землёй царство зла! Ты это понимаешь? Туда мамочка бутерброды тебе не принесёт!

 

– Понимаю, Кондилятор, понимаю!

 

– Ничего ты не понимаешь! Ладно, как хочешь! – Кондилятор задумался на мгновенье, – мой дедушка рассказывал, что в городе Киеве на территории Киево-Печерской лавры1 есть пещеры, тянутся они под землёй на несколько километров. В них находятся разные захоронения, мощи священников, святых и великих людей. Кстати, в любое время года там постоянная температура +15° по Цельсию.
1Киево-Печеерская лавра – один из первых по времени основания монастырей на Руси. Основан в 1051 году при Ярославе Мудром монахом Антонием, родом из Любеча. Сооснователем Печерского монастыря стал один из первых учеников Антония – Феодосий. Князь Святослав II Ярославич подарил монастырю плато над пещерами, где позже выросли прекрасные каменные храмы, украшенные живописью, кельи, крепостные башни и другие строения. С монастырём связаны имена летописца Нестора (автора «Повести временных лет»), художника Алипия.

 

– Это ещё, мне, зачем знать? – удивился Ярус.

 

– Ну, во-первых, я же всё-таки – Кондилятор! А во-вторых, теперь тебе, друг мой, для того, чтобы не сгореть, придётся разбираться не только в мифологиях, но и в температурных режимах! Так вот! – переходя на шёпот, продолжил он, – в этих пещерах есть колодец, который ведёт в преисподнюю. Вход в него расположен возле гроба с мощами монахини Ефросиньи Полоцкой. 

 

– От раки, наверное! – перебил его Ярус.

 

– Какие ещё раки? – сморщил лоб Кондилятор.
– Рака, так называется гроб с мощами святых, – сосредоточенно произнёс Ярус.

 

– А ты откуда знаешь? – удивился Кондилятор.

 

– Читал где-то! – скромно ответил Ярус, – рассказывай дальше!
– По древнему поверью, – продолжил Кондилятор, с почтением взглянув на Яруса, – девушки, которые хотят удачно выйти замуж молятся её мощам. Так вот, как рассказывал мой дед, слева от мощей Ефросиньи Полоцкой есть металлический люк, который и ведёт в ад.
– Наверное, символично, – почесал затылок Ярус, – что люк в преисподнюю находится рядом с мощами Ефросиньи Полоцкой, которая является защитницей любви и брака. Шаг влево – и ты пропал. Да, но как же я сейчас попаду в Киев?

 

– Ну, в этом я тебе помогу. Так, возьми с собой спички, фонарик, еду. 

 

Кондилятор задумался на секунду, потом подошёл к кондиционеру, легко подпрыгнул, зацепился за него, подтянулся и залез внутрь. Раздался скрип открывающихся дверей, шум двигающейся мебели, грохот выдвигающихся и задвигающихся ящиков, звон металла, как-будто кто-то копается в куче металлолома. 

 

– Есть! – издалека донёсся радостный голос Кондилятора. 

 

Затем тот же шум раздался в обратной последовательности, из кондиционера вылез Кондилятор, и повиснув на руках, легко спрыгнул на пол. 

 

– Вот, это тебе может пригодиться, – он протянул Ярусу небольшую монтировку, – и может быть, понадобится оружие! – Кондилятор достал из-за спины пистолет довольно большого калибра, – стреляет он пулями с концетрированным холодным и горячим воздухом.

 

– Ух, ты! Здорово! – Ярус с интересом рассматривал оружие.

 

– Вот здесь производится переключение, поставишь флажок на синий кружок – стреляет холодом, на красный – теплом. Температура холодного выстрела минус сто градусов, горячего плюс сто градусов по Цельсию. Прицельная дальность пятнадцать метров. Убить не убьёт, но заморозить или обжечь может. Это всё, чем я тебе могу помочь.

 

Ярус вытащил из школьного рюкзака учебники, положил туда еду, фонарь, монтировку, пистолет, спички и одел кроссовки.

 

– Спасибо! Я тебя никогда не забуду! – юноша обнял Кондилятора, дружески похлопал его по спине, а заглянув в глаза, увидел на щёках у него слезы, – ну, что ты? Кондиляторам нельзя плакать! – и вытирая их, он почувствовал, что одна слезинка у него тёплая, а другая – холодная.

 

– Я и не плачу, это у меня конденсат скопился! – застеснялся Кондилятор.

 

– Ой, а как же мама? – беспокойно спросил Ярус.

 

– Ничего, это я улажу! – ответил Кондилятор и тяжело вздохнув, добавил, – что я делаю? Как я буду на твою маму теперь смотреть? Ну что? Готов?

 

– Готов! – Ярус бодро расправил шлеи рюкзака на плечах.

 

– Постой! А кто такой этот «Спой дурман», которым ты меня, это…обозвал? – прищурился Кондилятор.

 

– А-а! – улыбнулся Ярус, – Спайдермэн? Это американский человек-паук!

 

– Ты меня, конечно, извини, Ярус! – Кондилятор весь подобрался, гордо откинул голову назад, и чётко выговаривая каждое слово, продолжил. – Я – русский Кондилятор, и попрошу больше меня, с американскими пауками, не сравнивать!

 

– Хорошо, хорошо! – добродушно улыбнулся Ярус, – договорились! Это я сгоряча, прости меня, пожалуйста! Да, он тебе и в подмётки не годится! – юноша обнял Кондилятора за плечи и почувствовал разность их температур.

 

– Ладно! Открывай окно! Ну, с Богом! – торопливо сказал Кондилятор, освобождаясь из объятий Яруса, почувствовав, что снова может расплакаться.

 

Ярус открыл окно, Кондилятор высунул голову наружу и замысловато свистнул. Откуда ни возьмись, на совсем безветренную улицу налетел такой мощный порыв ветра, что Яруса и Кондилятора начало сдувать в комнату. Они вцепились руками за подоконник, шторы напоминали развевающиеся стяги, люстра болталась, как фонарь в каюте корабля. Всё, что находилось на столе: бумаги, ручки, тетради, учебники, всё полетело на пол или стало летать по комнате.

 

– Брат, ты здесь? – крикнул Кондилятор.

 

– Здеееесь! – откуда-то из темноты раздался низкий и продолжительный голос.

 

– Этому парню нужно попасть под землю! Помоги мне, брат! – захлёбываясь от ветра, прокричал Кондилятор.

 

– Хаааа - раааа - шоооо! – на каждый слог порывы ветра были такие сильные, что если бы они, что есть мочи не держались за раму, то влипли бы в противоположную стену.

 

– Залезай! – уже скорее по губам Кондилятора понял Ярус. Он схватился за наружную сторону рамы, поставил одну ногу на подоконник, потом другую и, преодолевая сопротивление ветра, медленно выпрямился. 

 

 

 

 

 

Глава 4

 

 

 

ТО ВВЕРХ, ТО ВНИЗ

 

 

 

Вначале, Ярус даже боялся подумать, как он отпустит раму. Ему хотелось вцепиться в неё руками и не отпускать или ещё лучше запрыгнуть обратно в комнату, залезть под диван, схватиться за его ножки, и уж там, никакая сила не смогла бы оторвать его от родного дома. Но тут, он вспомнил о Зене, и ему стало стыдно за себя. 

 

– Теперь, если, вдруг, мне будет страшно, я всегда буду вспоминать свою любимую, – решил юноша.

 

Ветер несколько уменьшил свои порывы, Ярус выпрямился на окне своего седьмого этажа, спиной прижимаясь к раме. Он почувствовал, что потоки воздуха изменили своё направление, раньше ветер дул прямо в комнату, а теперь начал дуть снизу-вверх. Решив окончательно преодолеть страх высоты, Ярус оторвал свои побелевшие пальцы от рамы и, балансируя руками, покачиваясь, сделал несколько переставных шагов на полусогнутых ногах к центру окна. Выставив вперёд руку почувствовал, что ветер легко поднимает её вверх, потом выставил вторую, но удерживать их в горизонтальном положении было довольно трудно из-за мощного потока снизу. Плотно прижав пальцы рук один к другому, он понял, что так твёрже может опереться на упругий поток. И оперевшись на воздух, как на твёрдую опору, он подпрыгнул несколько раз. 

 

– Прыгай! – крикнул Кондилятор, но Ярус его уже почти не слышал.

 

Он вспомнил как в детстве, когда ему было от силы лет пять-шесть, на спортивной площадке отец поднимал его, и Ярус цеплялся за перекладину. Отец его подбадривал, а он, дрыгая ножками, пытался подтянуться, потом, когда ручки уставали, он просил, чтобы отец снял его с перекладины. Но отец говорил: «Прыгай, не бойся, я тебя ловлю, прыгай!» И преодолевая страх, Ярус отпускал ручки, душа у него уходила куда-то глубоко в пятки, крепкие руки ловили его, а он при этом получал несравненное ощущение полёта. Сейчас, вспоминая это, юноша просто сделал шаг вперёд, и почувствовал, что ветер легко подхватил его тело, как когда-то это делал отец. Он лежал на этом мощном потоке воздуха лицом вниз, как на невидимом матраце, широко расставив руки и ноги, радостно смотрел вниз на эту смертельную пустоту в 20 метров. Где-то прямо под ним ездили машины и автобусы, проходили люди, а он парил в воздухе. В соседнем окне на кухне он увидел маму, готовящую ужин.

 

– Прощай, мамочка, я тебя очень люблю! – крикнул Ярус, и поток воздуха начал медленно поднимать его вверх. Он всё поднимался и поднимался, вот он уже поднялся над домом, над крышами многоэтажных домов, выше заводских труб, на которых были установлены красные фонари. Потом подъём закончился, его  закрутило вокруг собственной оси, как стрелку компаса, будто бы ветер определял направление пути, и услышал низкий голос: «Следующая остановка – город Киев».  Его сорвало с места и понесло вперёд и вверх с такой быстротой, что глаза его начали слезиться, а кожа лица натянулась до такой степени, что казалось ещё немного, и она треснет. Ярус выставил руки вперёд, как он всегда делал, когда нырял в воду. Встречный ветер был такой силы, что рюкзак за плечами, ему казалось, весит несколько сот килограммов. 

 

– Терпи Ярус, терпи! Зене сейчас тяжелее! – стиснув зубы, сказал он сам себе, а вслух произнёс только что родившиеся строчки:

 

 

 

Я пройду через всё, а нет пролечу,
Спасая тебя!
И победы свои к ногам положу!
Я живу для тебя! 

 

 

 

Было довольно прохладно, и Ярус застегнул замок олимпийки до самого верха. Да, можно было и шапку с собой прихватить, – подумал он, растирая руки, нос и уши. Немного освоившись, юноша начал рассматривать красивые пейзажи прямо под собой: далеко внизу ночные трассы дорог, которые были похожи на яркие бусы со светящимися фонарями. Быстро мелькали посёлки, с небольшим количеством огоньков, и большие города со множеством ярко освещённых площадей и памятников.

 

А всё-таки жалко, что сейчас вечер! Наверное, днём ещё красивее посмотреть на Землю в свободном полёте. Интересно, с какой скоростью я сейчас лечу? Наверное, быстрее, чем на самолёте! – улыбнувшись, подумал он.

 

Просто наблюдать ему стало неинтересно, и Ярус начал считать, за какое время он пролетает разные населённые пункты. На небольшие города у него хватало досчитать до двух-трёх секунд, на большие – до пяти-шести. Он смотрел, как под ним мелькали светящиеся мосты через какую-то широкую реку, корабли, которые издали, выглядели игрушечными. Вдруг он заметил, что шнурок на одном кроссовке развязался, и решил, что надо срочно завязать его, ведь неизвестно какое будет приземление. Он подтянул под себя одну ногу, потом другую, преодолевая воздушный поток, принял сидячее положение, как в кресле и завязал шнурок. Подняв голову, он вскрикнул от ужаса, увидев прямо перед собой огромную женщину, в одной руке которой был меч, в другой щит, которые она держала высоко над головой. Ярус стремительно летел прямо ей в лицо, глаза её были огромные и незрячие, величиной с него. Юноша моментально принял горизонтальное положение, но когда столкновение казалось уже неизбежным, его вдруг резко отнесло влево, и он без ущерба для здоровья пролетел между головой и мечом. Выдохнув с облегчением, он обернулся назад и понял, что это был огромный памятник.1 

 

1Монумент-скульптура «Родина-мать» установлен в честь победы  в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов в г. Киеве на высоком правом берегу Днепра. Авторы мемориала Евгений Вучетич и Василий Бородай. Высота скульптуры «Родина-мать» 62 метра, общая высота с постаментом 102 метра. Киевский митрополит решил вопрос с архитекторами, чтобы высота скульптуры ни в коем случае не была выше большой лаврской колокольни. Действительно кончик меча ниже колокольни на 12 метров.

 

Скорость полёта начала падать, и Ярус увидел золотые купола церквей. Должно быть, это и есть Киево-Печерская лавра! Теперь бы очень хотелось как-нибудь помягче приземлиться, –  только он об этом подумал, как поступательное движение прекратилось, ветер подхватил его снизу, и лёжа на воздушной подушке, он стал плавно спускаться вниз.  Деревья и кусты гнулись и шатались, наклоняясь до самой земли, прямо под Ярусом кружил смерч. Он очень вовремя принял вертикальное положение, потому что через мгновение уже опустился на булыжную мостовую.

 

– Приии-еее-хааа-лиии! – услышал он протяжное завывание сверху.

 

– Спасибо, брат! – крикнул Ярус вверх и ветер сник.

 

Оглянувшись, он увидел сидящего возле забора мужчину с деревянным костылём вместо ноги, перед которым лежала широкополая шляпа, которую он придерживал одной рукой, а другой, накрыл её сверху ладонью от ветра, чтобы собранные бумажные денежные знаки не улетели.  На груди у него висела табличка: «Христа ради! Подайте хромому и слепому на пропитание». 

 

– Извините, Вы не подскажете, как мне попасть в пещеры? – положив в шляпу несколько рублей, спросил Ярус.

 

– Изыйди! Чур, меня, чур! Сатана, нечисть поганая! – калека отбросил свой костыль, напялил шляпу, ловко вытащил из-под себя, оказывается, очень даже здоровую ногу, потому что в следующее мгновение он уже бежал от Яруса, как хороший спортсмен.

 

– Да, исцеление прошло как нельзя лучше, – подумал Ярус.

 

Под навесом он увидел табличку «святая вода». Допив минералку, набрал в бутылку из источника воду, и оглянувшись, увидел идущего навстречу молодого семинариста в очках и длинном чёрном одеянии. Священнослужитель был таким худым и длинным и шагал такими большими шагами, что Ярус сразу назвал его про себя Циркуль.

 

– Добрый вечер! – потревожил его Ярус, – извините, пожалуйста, Вы не подскажете, как мне попасть в пещеры?

 

– Вам, в какие? Ближние или дальние? – спросил семинарист, поправив мизинцем очки.

 

– Мне  нужны те, в которых находятся мощи Евфросиньи Полоцкой. 

 

– Тогда Вам нужно в дальние пещеры. Это, вот по этой дороге вниз. Справа Вы увидите памятник Кириллу и Мефодию, а чуть дальше слева будет Аннозачатьевская церковь, вот там и начинаются пещеры! Только уже поздно, время экскурсий до шести часов вечера, и Вас туда сегодня уже не пустят, – Циркуль сделал ударение на слове Вас.

 

– А монахов пускают? 

 

– Монахов пускают, но Вы же – не монах! – сказал, улыбаясь, Циркуль, поправил очки и стал подниматься по дорожке в противоположную сторону.

 

– Да, я – не монах! – сказал Ярус и тихо добавил, – пока. А чтобы
стать монахом мне нужна ряса. А может быть, просто рассказать
этому Циркулю всё? – думал Ярус, не выпуская из поля зрения семинариста, – о Зене, о Тери, о Кондиляторе, о моём полёте на ветре, о том, что в дальних пещерах есть вход в преисподнюю. И что мне нужно немедленно туда попасть. Нет, не поверит! Более того, поведёт меня к какому-нибудь батюшке. Мне снова придётся повторить рассказ, который для здравомыслящего человека нормальным показаться не может. А тот, вызовет, в лучшем случае, скорую, а в худшем – полицию. И некому будет спасать Зену! Нет! Надо действовать самому! Боже мой! Это же одна из старейших церквей древней Руси! Как было бы классно попасть сюда с Зеной на простую экскурсию! Посмотреть эти соборы, пещеры!

 

Семинарист «привёл» Яруса к двухэтажному корпусу, напоминающему общежитие. Он перекрестился, вытер ноги и зашёл в здание. Притаившись в кустах неподалёку, Ярус наблюдал через светящиеся окна, как священнослужители занимаются своими личными делами. В одном окне монах читал Библию и молился перед иконой, в другом – несколько семинаристов очень красиво на разные голоса пели молитвы. В следующем – он увидел монахов, которые смотрели телевизор. Наконец-то он нашёл то, что ему было нужно: священник гладил утюгом рясу, а закончив, аккуратно повесил её в шкаф, выключил свет и вышел, прикрыв за собой дверь. Форточка в комнате была открыта, но окна были, довольно, высоко над землёй.

 

Эх, сейчас бы Ветер попросить, да влететь в эту форточку! Но делать нечего, надо самому выкручиваться! – подумал Ярус, обходя здание. С тыльной стороны он обнаружил незавершённые строительные работы – к монашескому общежитию делали пристройку. Тут Ярус нашёл несколько досок, и выбрал из них самую крепкую.

 

Прости меня, Господи, за этот грех! Это только ради
спасения Зены! А что может быть дороже жизни человека, тем более любимого? – думал Ярус, аккуратно ступая по строительному мусору, неся на плече доску. Осторожно, чтобы не шуметь, он поставил её под окно, и спрятал рюкзак под кустом. Потом, медленно ступая по доске, балансируя руками, дошёл до окна и схватился за края форточки.  Передохнув, Ярус просунул голову внутрь, подпрыгнул и повис грудью в окне. Поворачивая туловище слева направо, он начал заползать в комнату. Когда большая часть туловища оказалась внутри, тело его перевесило, и он руками коснулся подоконника. Теперь ему оставалось только втащить ноги, которые неуклюже болтались в форточке. Как вдруг он услышал на улице крик: «Держите вора! Вот он! Все сюда!»

 

Ярус молниеносно, втащил ноги в комнату, как будто снаружи была злая собака, спрыгнул на пол и посмотрел в окно. Седой священник, убрал доску, и продолжая звать на помощь, смешно подпрыгивал, стараясь разглядеть, что там делает воришка. Ярус понял, что обратный путь ему отрезан, но услышав хлопанье дверей и топот ног по коридору, быстро надел рясу и выскочил из комнаты. Увидев бегущих монахов, он последовал следом за ними на улицу и пристроился за их спинами. 

 

– Я иду себе спокойно и  вижу! – возмущённо кричал священник, – доска приставлена! Из форточки ноги торчат! Вор лезет в наше окно! Боже праведный! Ничего святого у людей не осталось! Ничего! Куда мир катится? 

 

И тут к своему большому неудовольствию Ярус увидел, что к толпе подбежал ещё один семинарист и стал рядом с ним. Это был Циркуль, который сильно прищурившись, сделал виноватое лицо: «Мол, извини, вот опять опоздал!» Надеясь, что без очков Циркуль его не узнает, Ярус пожал в ответ плечами:  «Мол, ничего страшного, бывает…»

 

– Но я заметил! – продолжал кричать священник, – у вора темные джинсы и кроссовки, такие, с белой полосой. Это просто возмутительно! Неслыханно! 

 

Циркуль опустил глаза, и начал рассматривать обувь у впередистоящих. Ярус посмотрел на свои ноги – ряса не скрывала его кроссовки, поэтому он быстро присел, прикрывая полами обувь. Циркуль медленно перевел взгляд на нашего героя, но увидев, что тот, улыбаясь, смотрит ему в подслеповатые глазки, подмигнул в ответ, улыбнулся, но уже как-то криво, так как странная фигура Яруса с выпирающей задней частью и выступающими коленями спереди, вызвали у него некоторые сомнения. Положив руку на спину, Ярус поморщился: «Мол, ты не правильно понял, это у меня спина болит!» Лицо Циркуля приняло понимающее сострадальческое выражение: «Понятно, терпи!»  Но тут же он, стал недоверчиво  посматривать на Яруса, старательно прищуриваясь и уже не скрывая своей подозрительности.

 

Седой священник громко раздавал приказы: «Вы!  Сейчас же позвоните в милицию! Вы трое охраняете окно! Остальные за мной, нужно поймать вора, который находится внутри!»

 

Все дружно направились ко входу. Ярус тоже последовал за семинаристами гуськом, семеня ножками, одной рукой полами прикрывая кроссовки, другой – имитируя боль в спине.  Циркуль отстал от других, и некоторое время низко пригнувшись, наблюдал за Ярусом. 
– Стойте! – вскрикнул Циркуль, резко выпрямившись, – вот он! – и выставил вперед руку, тыча указательным пальцем в нашего героя. Все обернулись и посмотрели на Яруса, который в свою очередь обернулся тоже, но за спиной у него никого не было.  Теперь ему стало понятно, что его «раскололи», и не дожидаясь, пока его схватят, он в два прыжка оказался около куста, подобрал свой рюкзак, перепрыгнул через постриженные кусты и бросился вниз. Несколько семинаристов бросились его догонять.  Ярус сразу оторвался от них довольно далеко, недаром он был один из лучших бегунов в школе. Он бежал напрямую, пересекая булыжные мостовые, тропинки, дорожки, перепрыгивая заборы, кусты, ограждения. Миновав огромные памятники создателей славянского алфавита, он перешёл на шаг, и приблизившись к Аннозачатьевской церкви, возле которой висела табличка «дальние пещеры», пригладил волосы руками. Около входа в пещеры никого не было. Он потянул на себя тяжёлую дубовую дверь, но она оказалась закрытой, рванул её со всей силы, но она даже не колыхнулась. От безысходности Ярус стал трясти её, хотя получалось, что трясется он сам, а не дверь. И тут юноша почувствовал, что кто-то положил ему руку на плечо. 

 

– Все! Попался! Догнали семинаристы! – подумал Ярус.

 

– Чего хочет сын Божий в пещерах? – услышал он низкий, певучий бас.

 

Ярус медленно повернулся, перед ним стоял огромный монах, большая копна чёрных волос которого, на голове соединялась с такой же чёрной бородой и усами. На фоне чёрного неба вырисовывались только его сердитые глаза и нос. 

 

– Я, я, я учусь в духовной семинарии. Понимаете, я был сегодня в пещерах и уронил свой сотовый телефон, а мне будут звонить родственники, и если я не отвечу, они будут очень сильно волноваться. Очень! Я буду Вам очнь признателен, если Вы мне поможете… –  затараторил Ярус, глядя на большую связку ключей, висящую у него на поясе.

 

– Это хорошо, – глаза монаха стали тёплыми и добрыми, – что Вы волнуетесь за своих родных, это правильно! – с этими словами он открыл два замка и распахнул перед ним дверь. 

 

Достав из рюкзака фонарик, Ярус посветил в длинный тёмный коридор.

 

– Если хотите, я могу Вам помочь! – прищурился монах.

 

– Нет, нет! Спасибо! Я сам справлюсь, – ответил он и быстро добавил, – с Божьей помощью! 

 

– Хорошо. Дверь я запру, а когда Вы найдёте то, что потеряли, постучите, и я Вам открою! – монах положил руку ему на плечо, прищурив приветливые глаза.

 

– Спасибо Вам огромное! – Ярусу захотелось даже обнять его, ведь сейчас, в лице этого огромного и доброго священнка, он прощался со всеми людьми на Земле. А что его ждёт под землёй – никому неизвестно.

 

– Ну, тогда, с Богом! – монах повернул юношу лицом к себе, перекрестил и легонько подтолкнул, – идите сын мой! И храни Вас Господь!

 

Ярус вошёл в тёмный притвор церкви, освещая просторное помещение фонариком, прислушиваясь к эху своих шагов. На стенах висели иконы, под ними стояли витрины с церковной утварью: Библии, свечи, крестики, иконки разных размеров. Правее он увидел массивную зелёную дверь, толкнув её двумя руками, он протиснулся в образовавшуюся щель. Посредине зала стояли два больших подсвечника с огарками свечей. Каким-то пятым чувством Ярус ощутил, что кто-то внимательно следит за каждым его движением, он резко поднял луч фонаря и увидел под полукруглой сферой высокого потолка массивную икону с ликом Иисуса Христа, который, смотрел на него хмуро и даже сердито. Ярус зажёг свечу и три раза перекрестился, мысленно прося у Господа помощи в спасении рабы Божьей Зены, попавшей в руки тёмных сил. Теперь ему показалось, что Господь смотрит на него не так сурово. В помещении были ещё одни  двустворчатые двери в рост человека с маленькими стеклянными окошками с закруглением под пещерный свод. Ярус заглянул внутрь через стекло, но ничего не увидев, осторожно открыл дверь – это был вход в пещеры. Ему стало жутковато, но глубоко вздохнув, юноша стал медленно спускаться по извилистому проходу вниз, в котором с трудом могли бы разминуться два человека. Низкие узкие коридоры, как будто сдавливали его. Минуя несколько поворотов, Ярус увидел в левой стене углубление в стене и часть гроба. Так страшно, как сейчас, ему ещё в жизни никогда не было. Он замедлил ход и провел тыльной стороной ладони по вспотевшему лбу. Затаив дыхание, он приблизился к стеклянной раке. Под облачением из синей ткани с вышитыми крестами и черепами угадывалось тело святого. Непокрытыми были только его высохшие тёмно-серые кисти рук. На иконе, висящей сверху, была надпись «преподобный Игнатий». Ярус перекрестился, дрожащим шёпотом попросил помощи у преподобного и даже попросил извинения за то, что побеспокоил его в столь поздний час. Дальше он миновал в таких же раках мощи преподобного Иосифа, диакона Макария, затворника Лаурентия, преподобного Моисея-чудотворца, преподобных Иллариона, Лукиана и Феодосия. Увидев дверцу в виде кованого креста, ведущую в крохотную келью, Ярус вспомнил, что в них послушники усмиряли свою плоть, принимая за день кусочек хлеба и глоток воды. Продвигаясь вперед, он останавливался и крестился около мощей отрока Геронтия, преподобного Павла, Григория чудотворца, Пимена постника. Наконец, после мощей преподобной Агафьи чудотворецы, в правой нише по ходу движения, он увидел раку Святой Преподобной Евфросиньи Полоцкой. С большой иконы на него смотрели красивые грустные глаза. Правая рука её лежала на Библии, левая поднята на уровне груди, как будто предупреждая его об опасности. Он положил фонарик на пол, достал спички и зажёг две лампадки, висящие над ракой преподобной. Внутри стеклянного гроба  на холсте была изображена преподобная Евфросинья с закрытыми глазами и сложенными крест-накрест руками. Справа от иконы на деревянной дощечке было написано «Тропарь1» и ниже текст молитвы на старославянском языке. Ярус пробежал глазами по строчкам, выискивая современные слова: «и вся мирская презревши», «путем аггльскага жития», «чтущих благочеста памать твою»... Переведя взгляд на дощечку слева от иконы, он шёпотом прочитал: «На сём месте 737 лет почивались св. мощи преподобной Евфросинии, княжны Полоцкой игумении Спасо-Евфросиниева женского монастыря.
20 апреля 1910 года сии св. мощи преподобной по неоднократным усиленным просьбам полочан с Высочйшего Государя Императора Николая-II соизволения и разрешения высшей церковной власти, были взяты отсюда и перенесены в богоспасаемый град Полоцк в
Спасо-Евфросиниев монастырь, где почивают ныне, а здесь, где покоились мощи, поставлена сия святая икона преподобной с частицею св. мощей ея.»

 

1Тропарь– в православной церкви краткое молитвенное песнопение, в котором раскрывается сущность праздника или прославляется священное лицо. В отношении этимологии термина нет полной ясности. Большинство склоняются ко мнению, что он образован от греческого ;;;;; — обращать. В узком значении богослужебного обихода Русской православной церкви термин в основном используется в значении тропаря отпустительного, то есть краткого молитвенного песнопения, прославляющего данный праздник, святого или явление иконы.

 

Трижды перекрестившись, он мысленно попросил помощи и сил не только у Евфросиньи, но и у всех святых для спасения любимой Зены. Кланяясь в пояс, Ярус обратил внимание, что под ногами у него как раз напротив раки лежат три каменные плиты размером примерно метр на метр.

 

Ну, вход находится не под этими плитами, – подумал Ярус, – Кондилятор говорил, что он – слева от мощей Евфросинии Полоцкой.

 

Дальше туннель уходил вниз, и от раки с мощами Евфросиньи Полоцкой до следующей раки лежало ещё три плиты. Значит, под одной из них находится вход под землю. Третья – дальняя плита, скорее всего, отпадает, на основании того, что тогда бы и отсчёт вёлся от гроба другого преподобного святого, – рассуждал Ярус, продолжая рассматривать пол, – первая плита целая, а вот средняя имеет несколько трещин посредине. Сдаётся, что под этой плитой и будет вход, – подумал Ярус, внимательно всматриваясь в её тёмные трещины.

 

Кстати, надо посмотреть, чьи мощи находятся в следующей
раке, – подумал Ярус и опасливо, перешагнув треснутую плиту, прочитал: «Мартули диакон». Ярус перекрастился, и зажигая лампадки над его мощами, ему показалось, что из гроба на него кто-то смотрит. Ярус резко опустил взгляд, и увидев своё отражение в стеклянной крышке гроба, тутже отпрянул к стене.

 

Фуууу! Так и заикой можно стать! Сам себя испугался, дурачок! – вытерев испарину, выступившую на лбу, Ярус перевёл дух, достал из рюкзака монтировку и присев на колени, начал рассматривать трещину в ней. Оказалось, что это не каменная плита, а обычный металлический лист. 

 

Ага! Значит, все плиты в пещере из толстых металлических листов. Но все они целы, – Ярус посветил фонариком вперёд, потом назад, убеждаясь в своём выводе. – А этот! Как-будто разорван посредине, – отогнув один край монтировкой, он заметил, что земля под ним рыхлая. – Но ведь за прошедшие сотни лет здесь прошли миллионы пар ног, и она должна быть плотно утромбована! 
Очень похоже, что под этим листом и будет вход под землю! Ярус очистил монтировкой периметр листа от земли, взялся за край, поднатужился, оторвал его и прислонил к стене. Переведя дух, он с силой вонзил монтировку в землю, раздался металлический лязг.

 

Есть! – сам себе сказал Ярус.

 

Он ещё несколько раз вонзил монтировку в землю, определяя края люка. Истекая потом, он стал руками сгребать с него землю, уже чувствуя холод металла и неожиданно нахлынувшее на него чувство тревоги. Очистив люк, он поднёс фонарик, и проведя рукой по ржавой поверхности, медленно прочитал: «И крови твоей будет мало!»

 

Теперь Ярус почувствовал холодок, который пробежал у него по спине. Засунув монтировку под люк, он сдвинул его на несколько сантиметров в сторону и посветил фонариком в образовавшуюся щель. Это был колодец, на стенке которого были видны ржавые металлические скобы, являющиеся ступенями. Напрягшись, Ярус отодвинул люк ещё дальше, чтобы можно было пролезть в это отверстие, привязал фонарик на шнурок от сотового телефона и повесил его на шею.

 

– Дай Бог, мне спасти Зену и вернуться домой, – перекрестился Ярус, спуская ноги в колодец, и вдруг услышал леденящий душу шёпот: «Давай! Давай! Иди к нам, иди!» Он поднял фонарь, противоположная побеленная стена начала двигаться, она уже не была твёрдой субстанцией, а напоминала тонкую ткань, с другой стороны которой прислонялись чьи-то огромные лица и руки. Он довольно явно мог разглядеть их страшные носы, глубоко-посаженные глаза, кривые беззубые рты, которые наперебой шипели ему: «Мы ждем тебя! Мы тебя уже заждались! Иди! Иди к нам! Иди!» Ярусу стало не по себе, он сгрёб землю, слепил её в комок, сделал на нём своим нательным крестиком оттиск, и со всей силы бросил в шевелящуюся стену. Лица тяжело застонали и исчезли, а стена стала ровной и твёрдой, как прежде.

 

Теперь, сидя на краю этого колодца, он понял, что находится на границе между светом и тьмой. И то, что он сейчас видел, это была только увертюра. Сама ужасная музыка, её исполнители, солисты и самое главное, её дирижер готовы к премьере. Ярус сам достал себе билет на этот концерт, но сидеть в партере ему не доведётся, он сам будет играть в этом оркестре. На чём играть, и как, ему неизвестно. Понятно одно – это будет нечеловеческая музыка, которую он никогда не только не исполнял, но и не слышал. И жизнь его, как и жизнь Зены будет зависеть от его импровизации.

 

Готов ли я, смогу ли я вынести всё, что мне приготовила тьма? – спросил себя Ярус и сам себе ответил. – Да!  Только пока я жив, есть надежда спасти Зену!

 

Нащупав ногами ступеньки, он пролез в отверстие колодца и направил зажжённый фонарь вниз. Дна не было, там была кромешная тьма. Преодолевая страх, юноша стал медленно спускаться.
Сверху раздался противный смех, люк сам по себе закрыл колодец, сверху насыпалась земля, на неё упал металлический лист, уничтожив все его следы.

 

Вначале колодец был довольно широкий, но потом стал сужаться, рюкзак за плечами Яруса уже тёрся о стену, и спускаться становилось всё тяжелее и тяжелее. Воздуха не хватало, ему стало трудно дышать. Сделав следующий шаг, он чуть не сорвался вниз. Подтянувшись, он нащупал последнюю ступеньку ногой, выпрямился и перевёл дыхание. Всмотревшись в темноту, он негромко крикнул вниз, потом свистнул, но эха не было.

 

Что же делать? Прыгать? А если там сумасшедшая высота? – сам себя спросил Ярус, – а что, ты хочешь вылезти обратно? Нет! Конечно, нет! Нужно спасать Зену! Значит, я буду прыгать!

 

Ярус спустился ниже, и повис на последней ступеньке.

 

Всё, конец! – подумал он и отпустил руки.

 

Истошный вопль, который он издал в свободном падении, используя первую букву алфавита, возможно, мог быть последним в его жизни. Он уже попрощался с мамой, папой, Зеной и Кондилятором, но в тот момент, когда ему показалось, что разобьётся, по плавной дуге тоннеля юношу вынесло вначале вверх, потом вниз, потом снова вверх. Дух захватывало, это напоминало ему американские горки, на которых его лёгкие начали издавать и другие гласные буквы. Наконец, он, как пробка из бутылки, вылетел из узкого проёма пещеры на ярко освещённое место, и проехав на пятой точке несколько метров, уткнулся в стену.

 

В это время в московской квартире Яруса, Кондилятор пособирал разбросанные ветром книжки, тетради, расстелил постель, лёг, и накрывшись одеялом с головой, замер, тревожно двигая разноцветными глазами. Спустя некоторое время в комнату вошла мама Яруса.

 

– Ярус! Ты спишь? – заботливо спросила она.

 

– Да мам! – ответил Кондилятор, идеально копируя голос Яруса, хотя чуть было не произнёс вместо мам, Елена Ивановна.

 

– А ужинать, сынок?

 

– Спасибо, мамочка, я не хочу, – зевнув, ответил Кондилятор.

 

– Такой ветер поднялся, прямо ураган! – закрывая окно, произнесла Елена Ивановна причитая, – что творится с погодой? То ветра, то магнитные бури, то глобальное потепление! Вон, по радио гворят, что конец света скоро настанет! Ужас! – и вдруг беспокойно спросила, – Ярус? Ты хорошо себя чувствуешь? 

 

– Да мам! Только устал немножко! – потягиваясь, произнёс Кондилятор. 

 

– Что-то мне неспокойно на душе! Как будто случиться что-то должно! Ну, хорошо! Отдыхай! Спокойной ночи, сынок! – она приоткрыла одеяло и поцеловала Кондилятора в тёплую половину лба.

 

– Спокойной ночи, мамочка! – ответил Кондилятор голосом своего нового друга. И ему показалось, что это у него получилось лучше, чем у самого Яруса.

 

Когда Елена Ивановна вышла из комнаты, Кондилятор вскочил на ноги, и расхаживая по кровати, запричитал, ударяя себя кулаками по голове: «Вот я дурак разноцветный! Вот болван разнотемпературный! Что я наделал?» 

 

– Сынок! – дверь приоткрылась и в комнату снова заглянула Елена Ивановна, – Ты информатику выучил?

 

Влетев под одеяло в мгновение ока, Кондилятор пробурчал
по-ярусовски – да, выучил мам, всё нормально! Не беспокойся!

 

– Ну, хорошо, спи дорогой! – закрывая дверь, произнесла Елена Ивановна.

 

– Спасибо, мамочка! – зевнув сказал он, напряжённо двигая глазами из стороны в сторону.

 

Услышав захлопнувшуюся дверь, Кондилятор облегчённо вздохнул, что подмену не обнаружили, но в очередной раз, хлопнул себя кулаком в лоб за то, что послал Яруса на верную гибель.

 

 

 

 

 

Глава 5

 

 

 

ЗА ВХОД НУЖНО ПЛАТИТЬ!

 

 

 

Ярус сидел на полу, в ярко освещенной комнате, упершись ногами в стену, прямо на него с большого плаката смотрела Мерилин Монро1, посылая ему воздушный поцелуй.

 

1Мерилин Монро (1926–1962) – настоящее имя Норма Джин Бейкер Мортенсон, американская киноактриса, певица и секс-символ XX века.

 

– Чёрт тебя побери! – услышал Ярус где-то очень далеко, и обернувшись, увидел недалеко от себя самого настоящего чёрта, сидящего за столом в кожаном кресле. Если бы не большая чёрная дыра в стене, через которую он сюда и влетел, можно было подумать, что он находится в настоящем офисе, одна стена которого была вся обклеена плакатами популярных групп и исполнителей. Чёрт сидел, заложив нога за ногу, покачивая копытом, листая глянцевый журнал и грызя семечки. Бирюзовые шорты, тенниска с морем, солнцем и пальмами не скрывали его обильную волосяную растительность. Симпатичная мордочка, оттопыренные длинные уши, небольшие чёрные рожки и наушники плеера на голове завершали портрет хозяина офиса.

 

Чёрт открыл рот и видимо сказал что-то  ещё, но Ярус его не услышал, потому что от резкого перепада высот у него заложило уши.

 

– Что? – продолжая сидеть на полу, спросил Ярус

 

– С приехалом Вас! – громко крикнул чёрт, смешно понюхав воздух курносым человеческим носиком и освободив одно ухо от наушника, спросил, – что? Уши заложило?

 

– Ага! – крикнул Ярус в ответ и, наклонив голову, потряс головой, как после ныряния в воду.

 

– Не, не поможет! Сделай вот так! – снова крикнул чёрт, широко открыв рот, и подвигал нижней челюстью влево и вправо.

 

Ярус повторил упражнение, внимательно наблюдая за ним.

 

– Ну, как? – заинтересованно спросил чёрт спокойным голосом, в ожидании ответа радостно открыв рот и наклонясь над столом.

 

– Лучше! – Ярус встал, и потирая ушибленные места, пробурчал, – а, ты кто? чёрт?

 

– Ну, да! – развалившись в кресле, ответил он, – а ты кого хотел здесь увидеть президента, премьер-министра или папу Римского?

 

– Нет, – грустно сказал Ярус и подумал, – странно, но этот чёрт, почему-то не производит на меня негативного впечатления.

 

– Выключи свой фонарик! – продолжая громко щёлкать семечки, посоветовал чёрт. – Он тебе еще пригодится!

 

Ярус выключил фонарь и принялся отряхивать голову и одежду от земли.

 

– Тебе куда, под землю? – прищурившись, спросил чёрт.

 

– Да. – ответил Ярус, заглядывая в отверстие в стене, из которого вылетел.

 

– Тогда, садись! – чёрт копытом толкнул стул напротив.

 

Ярус сел, положив рюкзак себе на колени.

 

– Имя? – чёрт взял ручку и открыл тетрадь.

 

– Ярус. А тебе, зачем это?

 

– Для налоговой! Имя, Ярус! – высунув язык, старательно записал чёрт, потом поднял голову, и сплюнув шелуху в бумажный пакетик, добавил, – Вася! 

 

– Кто Вася? – задиристо спросил Ярус.

 

– Я – Вася! Зовут меня так! – добродушно улыбнувшись, ответил чёрт, закинув семечку в рот, и протянул свою волосатую руку.

 

– Очень приятно! – Ярус недоверчиво пожал его руку.

 

– Взаимно! И так, Ярус! Входной билет в подземное царство стоит один бакс. Дешевле семечек! – шмыгнул носом довольный чёрт, сплюнув шелуху.

 

– А рублями можно? – полез в карман джинсов Ярус.

 

– Не вопрос! – чёрт достал маленький калькулятор, постучал по нему пальцами и, снова шмыгнув носом, добавил, – пятьдесят рублей!

 

– Что-то дорогова-то, Вася? – сказал Ярус, но деньги на стол положил.

 

– У нас тут свой, подземный курс! – чёрт сделал исправление в тетради, и спрятал деньги в стол. Потом достал из другого ящика пачку билетов, большую прямоугольную печать, дыхнул на неё, громко шлёпнул на билет и продолжил, – к тому же, заметь! Это только за вход, за выход не берём! Потому что никто не выходит! – протягивая билет, ехидно хихикнул Вася.

 

На чёрном билете белыми буквами было крупно напечатано: «ПОДЗЕМНОЕ ЦАРСТВО», изображена чертиха, в белых кроссовках, юбочке и кофточке, с ракеткой большого тенниса в руках. Сверху стояла красная печать «ОПЛАЧЕНО». На обратной стороне билета жёлтым цветом было написано: «Возможны коллективные заявки, по всем вопросам обращаться к Васе!»

 

– И что, много желающих попасть под землю? – пряча билет в карман, спросил Ярус.

 

– Достаточно! – чёрт достал из кармана тенниски гребешок.

 

– И кто же это?

 

– Да, в основном, все свои! Нечисть? – ответил Вася, расчесывая вначале редкую растительность на голове, потом густую на шее и руках, – на земле они работают, а под землю прилетают, кто на курсы повышения квалификации, кто в отпуск, а кто и на пенсию, если доживают, конечно.

 

– А простые люди были?

 

– Были! – чёрт взял кончик хвоста в руку и стал расчёсывать хвост.

 

– И что? – нетерпеливо спросил Ярус.

 

– Да ничего! Ничего в смысле хорошего с ними не произошло, это точно. Скорее всего, погибли! По крайней мере, обратно через меня никто не проходил, и что с ними произошло неизвестно, да я особенно и не интересовался! – подул на гребешок Вася и спрятал его в карман тенниски.

 

– А чем ты интересуешься?

 

– А я музон клёвый люблю! – чёрт потряс рукой кончик хвоста и, судя по всему остался доволен наведённой красотой.

 

– А что слушаешь? – Ярус кивком головы показал на плеер.

 

– «Машину времени», клевая группа. Слышь, Ярус! А чего у вас там сейчас из музона наверху модно? – чёрт отпустил хвост, и он взмыл над его головой, как мачта корабля.

 

– «ДДТ», «БГ», «Аквариум», «Чиж и компания», «Ночные снайперы»… – перечислил Ярус.

 

– О, а ты продвинутый, а у тебя это всё есть? – заинтересовался чёрт, опустив наушники на волосатую шею.

 

– Да! Хочешь, послушать?

 

– Конечно, хочу! – обрадовался черт.

 

– У меня тут много хороших групп есть! – Ярус достал из рюкзака
MP-3 плейер и протянул чёрту.

 

– И тебе не жалко! – прищурился Вася, рассматривая плейер.

 

– Нет!

 

– А ты что будешь слушать?

 

– А мне сейчас не до музыки будет! – тяжело вздохнул Ярус.

 

– Это точно! – громко рассмеялся чёрт, но осёкшись участливо продолжил, – Может, тебе помочь чем-нибудь?

 

– А чем ты мне можешь помочь, Вася? – отрешённо спросил Ярус.

 

– О! У тебя мобила есть? – обрадовался Вася.

 

– Есть!  Так под землей же не берёт! – ответил Ярус, но телефон из рюкзака достал.

 

– Светота! – презрительно шмыгнул Вася.

 

– Что это значит? Постой! – остановил Ярус чёрта, который уже хотел расшифровать сказанное, – а, это темнота?

 

– Соображаешь! – обрадовался чёрт, – я же говорю, светота? Нажми звёздочку, теперь три девятки, решётка, вызов.

 

Ярус достал сотовый телефон и начал проводить рекомендуемые настройки.

 

– Нажал? Слушай, что скажут! – нетерпеливо произнёс Вася.

 

– Нажал! – ответил Ярус и приложил трубку к уху.

 

– Мы приветствуем Вас! Вы стали абонентом подземного роуминга! – раздался в трубке хриплый мужской голос и в конце истерически рассмеялся.

 

– Поприветствовали тебя?

 

– Да! Весело поздравили! – усмехнулся Ярус.

 

– Теперь, если тебе нужна будет какая-нибудь консультация или помощь, после восьмёрки набираешь три шестёрки …

 

– Число дьявола? – перебил Ярус.

 

– Ага, это подземный оператор, underground star, – сказал Вася, закинув семечку в рот. – И мой номер телефона тринадцать, – сплюнул шелуху чёрт.

 

– Подземная звезда? – перевёл Ярус, набирая номер.

 

У чёрта зазвонил телефон, издавая мелодию, – Вот! Новый поворот! И мотор ревет!1

 

1Вот новый поворот! И мотор ревет – слова из песни группы «Машина времени».

 

– Алло! – Ярус недоверчиво поднёс трубку к уху.

 

– Василий слушает, – он сделал деловую мордашку: «Мол, ну, что я тебе говорил!»

 

– Спасибо Васёк! А кого я ещё могу здесь вызвать? – Ярус нажал отбой.

 

– А кого хочешь! – игриво улыбнулся чёрт.

 

– Скорая, милиция, пожарная, такси всё работает? – недоверчиво спросил Ярус.

 

– Эбсолютли! Но только по одному номеру тринадцать! – ответил Вася.

 

– Так ты, что? И скорая, и милиция…

 

– И канализация и водопровод! Всё я! – гордо заявил чёрт, – никто работать не хочет, чертократия называется. Так что, звони! Помогу, чем могу!

 

– Ты, конечно, извини Вася, но, честно говоря, что-то я не очень верю, что ты мне можешь помочь, то есть, зачем чёрту помогать человеку.

 

– Обижаешь, вот скажи Ярус, среди людей есть плохие люди? – Вася доел семечки и мохнатым кончиком своего хвоста, как щёткой сбросил мусор в ведро.

 

– Есть, но их очень мало! – убедительно произнёс Ярус.

 

– Вот! И среди чертей есть хорошие черти, но их тоже очень мало! – почесал рог Вася.

 

– Скажи Василий, вот ты чёрт, а имя  у тебя человеческое! Странно! –  поинтересовался Ярус.

 

– А ничего странного: у меня маман – чертиха, а батя – чел. Она загуляла чертовка, поэтому я здесь и сижу, можно сказать, на границе между светом и тьмой, как негр! – обиженно произнёс Вася.

 

– Вася, скажи, а ты не видел здесь девушку Зену с царем Жаропеплом? – понизил голос Ярус.

 

– Не вопрос, видел, конечно! Жаропепел не совсем дурак, у него губа – не дура! Зена – красивая! Так ты Зену решил спасать? – приподнял одну бровь чёрт.

 

– Да! Вася! Где мне её найти? – подался вперёд Ярус, глядя ему прямо в глаза.

 

– Известно где! Во дворце у Жаропепла! А дорога туда одна, всё время прямо, но вниз! – поднял волосатую руку с большими когтями чёрт и плавно опустив, добавил, – да! Ярус! Хреновастеньки твои дела!

 

– Ладно, Василий, я должен идти! Спасибо тебе, братан!

 

– Да не за что, пока! – удивился чёрт, пожимая протянутую руку.

 

Ярус толкнул дверь, перед ним открылся довольно широкий мрачный пещерный свод. Он включил фонарь и пошел в темноту.

 

– Прикол! – усмехнулся Вася, почесав затылок, – братан?! Чел чёрта братаном называет! Приятно, чёрт возьми! Эй, Ярус, Ярус! – бросившись к двери, крикнул он, – Ярус! Ты где?

 

Юноша посветил фонариком назад, и ослепленный черт, прикрыл рукой глаза.

 

– Что случилось, Василий? – опустив фонарь, Ярус вернулся обратно.

 

– Ты знаешь, Ярус, меня никто, никогда братаном не называл? Люди считают чёртом, черти – человеком! Но ни те, ни другие своим не признают! Так я и живу – то ли человеко-чёрт, то ли чёрто-человек! Обидно! Если вдруг тебе удастся добраться до дворца Жаропепла, то без вот этой ампулы тебе никак не обойтись! – он достал из кармана маленькую ампулу оранжевого цвета и, держа её двумя пальчиками, продолжил, – это «Антижар»! Запомни, прежде чем войти в царство Жаропепла нужно надломить кончик ампулы и вылить её себе на голову. Ты, твоя одежда, все предметы, находящиеся с тобой покроются защитным слоем, способным защитить от любой высокой температуры в течение двадцати четырех часов. Я тоже пользуюсь «Антижаром», когда меня Жаропепел вызывает к себе починить чего-нибудь.

 

– Спасибо Вася, ты – настоящий друг! – пряча ампулу в рюкзак, произнёс Ярус и добавил, – Ну, я пошёл!

 

– С чёртом! Тьфу! С Богом! – произнёс вслед, уходящему Ярусу, чёрт Вася.

 

Глава 6

 

 

 

НАПЕРЕГОНКИ

 

 

 

Ярус прошёл несколько шагов, повернулся и помахал Васе рукой. В дверном проеме силуэт чёрта был довольно характерным и убедительным. Рога, низко посаженые уши, копыта и длинный хвост раньше вызвали бы у Яруса некоторое отвращение, если бы не личное знакомство с этим симпатичным полукровкой чёртовой семьи – Васей, который махал ему одной рукой и кончиком хвоста.

 

Всё-таки хорошо, что среди чертей тоже могут быть хорошие черти! – подумал Ярус.

 

От чёртова «контрольно-пропускного пункта» Ярус пошёл в приподнятом настроении. Если не принимать в расчёт то, что сейчас он шёл не по городу, кушая мороженое, а по совершенно беспросветному земляному гроту. Освещая себе дорогу, и внимательно всматриваясь в темноту, вдалеке он увидел стену, которая полностью перекрыла проход в пещере.

 

Неужели это тупик? – разочарованно подумал Ярус, но, подходя, ближе он увидел, что в стене торчит крюк, к нему привязана верёвка, которая спускается до самого дна неглубокого колодца. 
Второй уровень! – подумал Ярус, подёргал веревку, проверив на прочность, и обхватив её руками и ногами стал медленно спускаться, светя фонариком вниз. Оказавшись в шахте колодца, он сразу почувствовал неприятный тухлый запах. Спустившись ещё ниже, перед ним открылась страшная картина: длинный тоннель, похожий на бункер, с ровными бетонными стенами, потолком и полом был устелен белыми костями. На стенах виднелись большие высохшие бурые пятна, напоминающие контуры человеческих тел. Направив свет фонаря вглубь, он увидел чьи-то останки, на которых ползали большие серые крысы. От направленного на них света, они противно запищали, и замерли.

 

– А ну, брысь! Твари противные! – продолжая спускаться, крикнул Ярус. Но крысы не испугались, они смотрели на Яруса, как-будто бы чего-то ожидая. Ярус спустился ещё ниже, коснулся ногами пола и отпустил веревку. В это же время он услышал металлический скрип и скрежет, как будто в действие привели огромный механизм. Он почувствовал, что пол, под ним задрожал, стены и потолок пришли в движение: потолок начал опускаться, а стены приближаться друг к другу.

 

– Сейчас меня раздавит в лепёшку! Бурые пятна на стенах, это засохшая кровь! – молниеносно сообразил юноша и схватился за верёвку, чтобы вылезти обратно.

 

Но крюк, на котором висела верёвка, медленно повернулся на
180 градусов, и она упала к его ногам. Крысы бросились бежать в дальний конец бункера.

 

– Там спасение! – мелькнуло в голове Яруса, и он бросился догонять крыс, вспоминая недавно родившиеся строчки:

 

 

 

Я пройду через всё, а нет пробегу,

 

Спасая тебя!

 

И победы свои к ногам положу!

 

Я живу для тебя!

 

 

 

Потолок и стены неумолимо приближались к полу, напоминая зажатие сверла в дрели. Ярус бежал за крысами и понимал, что эти твари сожрут его, если только он не успеет добежать до конца этой ловушки. Размахивая со всей силы руками, он освещал себе дорогу на долю секунды, когда рука с фонарём оказывалась впереди. Он быстро догнал крыс, но когда потолок начал опускаться ему на голову, ему пришлось пригибаться всё ниже и ниже, от чего скорость его упала. Крысы стали его обгонять, а сужение стен привело к тому, что Ярус уже бежал прямо по ним, издающим при этом дикий визг. Механизм набирал обороты, скрип его шестерней становился всё чаще, а скорость сближения стен и потолка увеличивалась. Ярус уже согнулся в поясе пополам, быстро семеня ногами, перейдя на бег «гуськом». Но, поняв, что так ему не успеть, стал отталкиваться от пола руками и ногами, временами чувствуя под ладонями, мохнатые спины и голые хвосты. Опускающийся потолок, давил на рюкзак за спиной, прижимая его всё ниже к полу, и теперь ему пришлось бежать на четвереньках. Спустя доли секунды потолок опустился ещё ниже и заставил его передвигаться ползком. Так как скорость его уменьшилась, а большую часть быстро суживающегося пространства занял он сам, крысы стали запрыгивать на его ноги, руки, бежали по нему, стараясь успеть проскочить к выходу раньше него. Ярус шептал своё четверостишие, теперь уже, как молитву:

 

 

 

Я пройду через всё, а нет проползу,

 

Спасая тебя!

 

И победы свои к ногам положу!

 

Я живу для тебя!

 

 

 

До конца бункера ему оставалось преодолеть чуть больше метра. Задыхаясь от усталости, напряжения и отсутствия кислорода, он собрался с последними силами, оттолкнулся всем телом и прыгнул «рыбкой» вперёд. Но «долететь» до конца ему не удалось, опускающийся потолок, тернувшись по рюкзаку затормозил его полёт, и ноги Яруса остались внутри. За мгновение, до сжатия этих кровавых тисков, он рывком всё-таки успел подтянуть ноги к туловищу и не дать раздавить себя этому беспощадному механизму. Послышался страшный удар, смертоносная ловушка захлопнулась, земля задрожала, из щели, как поршнем вытолкнуло столб пыли, грязи и человеческих останков. Ярус лежал в позе зародыша в утробе матери, покрытый слоем мусора, тяжело дыша, хрипя в голос, обливаясь потом и не имея сил пошевелиться, понимая, что именно сейчас, в эту секунду, он заново народился на свет. Сзади себя он услышал жуткий визг, а обернувшись, увидел крысу, наполовину раздавленную в этих тисках, из пасти которой, вылезли собственные внутренности. В предсмертной агонии она продолжала перебирать передними лапками, и пытаясь сделать глоток воздуха, жевала и глотала собственные кишки. Спасшиеся крысы уже начали окружать Яруса, готовясь к нападению. Он по-звериному оскалился, зарычал, и они отступили. Преодолевая усталость, он тяжело встал, и еле передвигая ноги, пошёл вперед. Посветив назад, он увидел, как крысы набросились на свою ещё теплую соплеменницу, зажатую в тисках, и  отталкивая друг друга, начали раздирать жертву на части.

 

 

 

 

 

Глава 7

 

 

 

ЗЕНА

 

 

 

Всё, что помнила Зена после выхода из класса, это было странное переплетение реальных событий с обрывками какого-то фантастического фильма. Эти картинки быстро замелькали у неё в голове: урок информатики, разговор с Ярусом, коридор, огненное чудовище, которого она ударила портфелем по голове, Тери, заламывающий ей руки назад. Потом: пламя, окно, небо, свист в ушах, земля с птичьего полёта и провал в темноту.

 

Сейчас, лёжа на животе и медленно приходя в сознание, она чувствовала тупую головную боль, слушала звенящую тишину, а, открыв глаза, увидела свою резко контрастирующую белую руку на фоне чёрного постельного белья. На чёрных стенах мерцали огонёчки пламени, видимо в комнате горел камин. Она лежала одетой, в туфлях под чёрным балдахином, на чёрной кровати. Где я? – тревожно подумала Зена, оторвав голову от чёрной подушки. Камина не было, под чёрным потолком горело несколько ламп, очень похожих на лампы дневного света, но внутри которых полыхал самый настоящий огонь. Сев на кровати и откинув балдахин, она осмотрелась. Пол, прикроватная тумбочка тоже были чёрными. На чёрном ковре стояли чёрные тапочки, на столе – чёрное ведро. Зена любила классический чёрный цвет в одежде за его строгость, а в сочетании с белым он давал эффект элегантности и утонченности, но здесь был явный перебор – всё в комнате было абсолютно чёрным. Зловещая обстановка усиливалась еще и тем, что в ней не было ни одного окна. Единственным светлым пятном в комнате была большая стеклянная ваза, стоящая на чёрной полке, подвешенной на массивных цепях к потолку. Ваза была наполнена какими-то мелкими белыми предметами. Зена осторожно подошла, запустила в неё руку и вытащила один из них. Повернувшись к свету, она узнала в предмете фалангу скелета человеческого пальца и с криком, отбросив его, снова запрыгнула на кровать. Ваза практически доверху была наполнена костяшками пальцев, Зену всю передёрнуло, и она с отвращением вытерла пальцы рук о покрывало. Представив себе чёрное чудовище, сидящее под кроватью, больше вставать с неё ей уже не хотелось. Она вспомнила страшилку, которую в походе рассказывал Серж ночью около костра. Он говорил медленно, тихим низким устрашающим голосом, в полнейшей тишине о том, что в чёрном-чёрном городе, есть чёрная-чёрная улица, на этой чёрной-чёрной улице есть чёрный-чёрный дом. В этом чёрном-чёрном доме есть чёрная-чёрная комната. В этой чёрной-чёрной комнате есть чёрный-чёрный стол. На этом в чёрном-чёрном столе, стоит чёрный-чёрный гроб.
В этом чёрном-чёрном гробу лежит чёрный-чёрный труп. И резко выбросив вперёд руку в лицо какому-нибудь слушателю, Серж громко выкрикивал: «Отдай своё сердце!» Тогда ей совсем не было страшно, может быть, потому, что сидела она в обнимку с Ярусом. Тяжело вздохнув, Зена вспомнила, сколько обидных слов за последнее время наговорила она ему. Просидев так некоторое время, не шевелясь с приоткрытым ртом, тревожно двигающимися по сторонам глазами и не услышав ничего подозрительного, Зена рассердилась сама на себя, что так можно просидеть тут всю жизнь. Резко свесившись с кровати, она заглянула под неё.

 

– Фу! Никого! – громко выдохнув, Зена решила и дальше обследовать странное помещение, в которое она попала. Подойдя к столу, она заглянула в ведро, в котором оказалась бутылка шампанского, охлаждающаяся во льду. Откинув чёрную салфетку с огромного блюда, она обнаружила фрукты. На фоне чёрного интерьера эти яблоки и груши, апельсины и мандарины, виноград и киви блеснули радугой в ненастный день. Зена взяла яблоко и, вдохнув его аромат, всё же положила его на место, убедив себя в том, что нельзя есть в чужом доме.

 

В комнате было две двери. Она подошла к одной из них и резко толкнула. Это была ванная комната от потолка до пола, покрытая чёрной плиткой. Освещение в ней было такое же «огненное», как и в спальне. Сама ванная, халат, мочалка, шампуни и даже мыло были чёрными. Отражаясь в зеркале, на чёрном столике стояли крема, пудры, тени, помады в исключительно чёрном исполнении.

 

– Не удивлюсь, если и вода будет чёрная! – подумала Зена.

 

Но, открыв кран, она убедилась, что вода оказалась прозрачная и тщательно вымыла руки.

 

– Какая противная теплая вода! – закрывая кран с холодной водой  и открывая с горячей, думала Зена, – и здесь такая же! Странная вода какая-то! Пузырится и испаряется! – заметила Зена, рассматривая её в своих ладонях, умываясь при этом не просто горячей водой, а кипятком. Откуда ей было знать, что благодаря защитному действию жаропонижающей ампулы, она теперь будет воспринимать все окружающие предметы с постоянной температурой 25 градусов тепла. Это, каким же нужно быть идиотом или душевно больным человеком, чтобы всё сделать в чёрном цвете? – рассматривая себя в зеркало, продолжала размышлять она.

 

Выходя из ванной, и вытираясь чёрным полотенцем, она продолжила свои размышления о том, кто же может быть хозяином этой ужасной квартиры. Открыв вторую дверь, ведущую из комнаты, Зена оказалась в небольшом чёрном предбаннике. Набравшись смелости, она толкнула следующую дверь, и вскрикнула, оттого, что весь огромный холл был залит огненным светом. Опасаясь сгореть, она вскрикнула, отступая назад – казалось, что вся мебель создана из горящих или раскаленных добела предметов. С потолка непрерывно сыпались искры, как от электросварки. Попав после тёмной комнаты в ярко освещённое помещение, Зена прикрыла ладонью глаза, хотя никаких источников света здесь не было, да они и не нужны были. Пол, стены, потолок были похожи на раскалённые противни, то же самое можно было сказать и про интерьер: диван, кресла, стол, казалось, представляли собой твёрдую субстанцию огня. Но, находясь в непосредственной близости от пышущих жаром предметов, никакого температурного дискомфорта Зена не почувствовала, да и дышалось ей также легко и свободно. Тут она услышала знакомый голос Тери:
«Вот видите, оклемалась Ваша подруга, и ничего с ней ни сделалось!
А Вы волновались!» Зена убрала ладонь от глаз и увидела на диване Тери, который единственным тёмным пятном выделялся во всей этой жёлто-красной гамме. Рядом с ним сливаясь с обстановкой сидело огненное существо, которое ей привиделось в школе. Зена осторожно коснулась туфелькой поверхности раскалённого пола, но никакого шипения не было, не было и дыма, а тем более огня. 

– Смелее, смелее! – произнёс Тери, и его голос некогда приятный Зене, поразил её своей вульгарной интонацией.

 

– Тери? Ты? Что ты здесь делаешь? – возмущённо спросила она, медленно направляясь к нему, всё-таки больше поражаясь тому, что этот раскалённый пол не несёт для неё никакой опасности.

 

– Я? Что здесь делаю я? – рассмеялся Тери, взглянув на огненное существо, и вызывающе продолжил, – живу я здесь!

 

– А зачем ты мне руки крутил в школе? – рассеянно спросила Зена, – и что это за маскарад? Зачем ты прилепил себе этот противный хвост и рога? И где твои настоящие ноги? – глядя на большое копыто, закинутое на колено и выглядывающую обильную поросль из-под брюк, растерянно произнесла Зена.

 

– Человеческих ног у меня отрадясь не было, птичка моя. А рога и этот симпатичный хвостик, – пошевелив хвостом, лежащим на поверхности дивана, – Мои самые что ни на есть настоящие!

 

– Так, значит, ты – чёрт? – презрительно сморщилась Зена, как будто вляпалась во что-то гадкое.

 

– Какая догадливая у Вас избранница, Ваше Величество! – не обращая внимания на девушку, обратился он к огненному существу.

 

– Ах, ты, козёл рогатый! – крикнула Зена, и бросилась к нему, чтобы схватить его то-ли за рога, то-ли за волосы.

 

Но Тери вдруг исчез, а голос его тут же раздался сзади.

 

– Ау! Зена! Ты оказывается такая же драчливая, как и твой Ярус!

 

– Да, это какой-то розыгрыш! Не иначе! – улыбнувшись, произнесла она, оказавшись сидящей на очень удобном, мягком и раскалённом диване, – такого, просто не может быть! Кто это придумал? Ярус, это ты? – громко крикнула она, крутя по сторонам головой, – давай выходи! Хватит шутить!

 

Повернув голову, она встретилась с пылающими глазами огненного существа, которое напоминало огромного культуриста. Руки, ноги, туловище, глаза, нос, длинные волосы и даже единственный элемент одежды – плавки и те, казалось, были созданы из огня.

 

– Давай знакомиться, меня зовут Жаропепел! Я – подземный царь

 

огня! – пробасило существо.

 

– А меня зовут Царевна Лягушка! – кривляясь, ответила она.

 

– Тебя зовут Зена, – не обращая внимание на ёрничание, грозно сказал Жаропепел и продолжил, – я выбрал тебя из миллионов самых красивых девушек мира!

 

– И что? Теперь я должна станцевать тебе танец живота? – зло произнесла Зена и вполголоса сама себе сказала, – я уверена! Сейчас что-то такое произойдет, и я окажусь у себя дома или на худой конец в школе.

 

– Нигде ты не окажешься! Ты у меня в подземном царстве! И отсюда, уверяю тебя, ещё никто не выходил! О доме своём можешь забыть!
– Да, кто ты такой? Что указываешь мне, что забыть, а что нет?

 

– Я – Жаропепел! Твой любимый мужчина!

 

– Что?! Любимый мужчина? Ты себя в зеркало видел? – засмеялась Зена.

 

– Нравлюсь я тебе или нет, по-хорошему или по-плохому, ты будешь моей женой! – невозмутимо парировал Жаропепел, развалившись на диване.

 

– Ты хочешь сказать, что я – совершенно нормальная девушка, с нормальным восприятием мира, без психических заболеваний, поверю, что я сейчас нахожусь где-то под землёй и разговариваю с каким-то чудовищем…

 

Жаропепел поднял мускулистую руку, за которой потянулся огненный шлейф, схватил девушку за руку и сдавил её кисть с такой силой, что она застонала, а в глазах у неё потемнело. Вначале она попыталась вырваться, но все её попытки оказались тщетны.

 

– Я – царь! – жёстко громко продолжил Жаропепел, ещё крепче сжимая руку, – а ты? Ты – грязь бордюрная, пыль придорожная, лужа канавная! Ты – никто и зовут тебя никак! Более того, уверяю тебя, ты будешь танцевать не только танец живота, но и делать всё, что я тебе скажу. Теперь поверила?  – ухмыльнувшись, спросил Жаропепел.

 

Только сейчас, когда ей стало нестерпимо больно, когда она услышала столько обидных слов, когда кровь застучала в висках, когда в холодном взгляде огненных глаз этого странного существа, она увидела смертельную опасность для себя, Зена по-настоящему осознала, что всё это явь.

 

– Теперь поверила, – ответила она, изо всех сил стараясь не закричать от боли и не расплакаться.

 

– А теперь, иди к себе, – отпустив её руку, сказал Жаропепел, – выпей шампаского и подумай, как нужно себя вести в присутствии царя подземного мира! А мне нужно поработать!

 

– Хорошо! – зло ответила Зена, направляясь в чёрную комнату.

 

– Ну, что? Понравилась Вам Зена, Ваше величество? – заискивающе спросил Тери, осторожно присаживаясь на краешек дивана.

 

– Бывали и лучше! – глядя в след удаляющейся Зены, произнёс Жаропепел.

 

– Может быть, Вам почаще менять своих жён? А то целый год с одной? Скукота!

 

– Куда уже чаще? Это для Вас год это триста шестьдесят пять дней, а для меня год всего один денёк! – поправляя свои длинные огненные волосы, ответил Жаропепел.

 

– А что же Вы сами прилетели в школу за Зеной? Мне оставалось совсем чуть-чуть, и я бы сам её к Вам доставил!

 

– Сколько можно ждать? Сколько можно колдовать над этой девкой? – возмутился Жаропепел, – или ты квалификацию теряешь, Тери?

 

– Ну, что Вы? Ваше Величество! Наоборот! Я полон сил, энергии и энтузиазма! Это просто Зена какая-то нестандартная попалась! – испуганно сказал чёрт и заботливо продолжил, – а если бы Вы переохладились?

 

– Да, ничего страшного! – снова развалившись на диване, произнёс Жаропепел, – при полете со скоростью света происходит такое трение о нижние слои атмосферы, что моя температура практически не падала. А в школе я пробыл чуть больше секунды.

 

– Вы так больше не рискуйте, Ваше Величество! – заискивающе сказал Тери.
– А больше и не придётся! Зена напишет программу любви, и ко мне под землю очередь из невест будет стоять!

 

– Кстати, она могла вообще ничего не написать, Ваше Величество!

 

– Это почему?

 

– Вы же меня не предупредили, что прилетите! Схватили бы её, и осталась бы у Вас в руках одна головешка! Повезло ей, что у меня «Антижар» под рукой оказался, и прежде чем Вы её коснулись, я им успел на неё плеснуть.

 

– Опять я забыл, что люди – холодные!

 

– Ваше Величество, а я знаю, что Ярус собирался Вашу Зену спасать.

 

– Кто это? – презрительно сморщился Жаропепел.

 

– Это её школьный воздыхатель, – ухмыльнувшись, пояснил Тери.

 

– Да я его! – Жаропепел дунул, и изо рта на несколько метров вырвалось огромное пламя.

 

– Класс! – восторженно произнёс Тери и добавил, – но подстраховаться не помешало бы, Ваше Величество!

 

– Хорошо! Отправь Дермантина на патрулирование, оповести Беву и вызови ко мне Инкоху, – отдал распоряжение Жаропепел.

 

 

 

 

 

Глава 8

 

 

 

СО СВЕТОМ ИЛИ БЕЗ?

 

 

 

Отряхнувшись от пыли и, развернув фонарь в направлении движения, Ярус заметил, как в луче света мелькнуло что-то белое. Он вернул луч фонаря назад и увидел того же старика в белых одеждах, которого видел из окна своей комнаты. Старик стоял с той же открытой книгой в руках и смотрел на Яруса совершенно серьёзно, не улыбаясь, как прошлый раз. Ярус медленно поравнялся со стариком, но, услышав сзади себя крысиный визг, ускорил шаг, стараясь быстрее покинуть это страшное место.

 

– Слава Богу, удалось спастись! – спустя некоторое время, придя в себя, размышлял Ярус, – на будущее надо быть осторожнее, внимательнее! А не то, удачи мне не видать! Стоп! – вслух сказал Ярус и остановился, – опять этот старик! Кто он? Что ему нужно? Если он ещё раз мне попадётся, надо будет просто подойти к нему и спросить, почему он меня преследует? Так я и сделаю!

 

Пройдя еще около получаса, он вдруг он услышал впереди какие-то странные звуки, похожие на всхлипывания. Ему показалось, что где-то впереди плачет маленький ребёнок. Ярус остановился, поводил фонариком по периметру грота, но никого не увидел. Он сделал вперед ещё несколько шагов, плач стал слышен отчетливей.

 

– Эй, кто здесь? – прошептал Ярус.

 

– Это я! – раздался жалобный голосок.

 

– Кто я? – громче спросил он.

 

– Я! Крот!

 

И, вдруг, в углублении стены юноша увидел небольшой чёрненький комочек. Направив на него луч фонарика, он подошёл совсем близко. Чёрный, мохнатый комочек, с короткими лапками и остренькой мордочкой, сидел, прислонившись к стене, подёргивая плечиками, и всхлипывая, как дитя, вытирая слёзы внешней стороной своих передних лапок.

 

– И выключите, пожалуйста, свой прожектор, а то я ничего не вижу! – обиженно пробурчал крот, прикрывая глаза лапками.

 

– Да, но когда я выключу фонарь, я Вас не увижу! – объяснил Ярус.

 

– А что, Вы можете говорить только при свете? – нетерпеливо произнёс крот на одесский манер.

 

– Хорошо, я буду светить в другую сторону! – заботливо сказал Ярус, направляя фонарь на противоположную стену, – так лучше?

 

– Третий сорт – не брак! – опустив лапки от мордочки, и недовольно посмотрев на Яруса, ответил крот.

 

– Но я поражён, что Вы – крот, а умеете говорить! – сказал Ярус, присаживаясь на корточки рядом.

 

– А чего это я не должен говорить? – обиделся крот, – я же Вам не корова, мычать не умею! Говорю на кротском и русском! Разными там, английскими не владею, извините! Где живу, на том и говорю! – вытирая носик, произнёс крот.

 

– Меня зовут Ярус, – сказал юноша, и немного поколебавшись, протянул руку.

 

– А меня – Топа! – серьезно представился крот и пожал Ярусу указательный палец.

 

– Вы откуда Топа?

 

– Я – из Конотопа1, – гордо сказал Топа.

 

1Конотоп – город в Сумской области Украины. Население по переписи 2001 года составляло 91683 человека. Одна из легенд объясняет связь названия города Конотоп с инцидентом, произошедшим с царицей. Карета царицы и эскорт завязли в болоте. Царицу спасли, а сокровища утонули. Царица, выбравшись, произнесла: «Что это за место такое, где кони топнут?». Отсюда и название пошло – Конотоп.

 

– И чего Вы плачете, Топа? – спросил Ярус.

 

– Я урыл из дома, от мамы и папы, решил попутешествовать, мир посмотреть и свалился в какую-то огромную яму глубоко под землю! И теперь, чтобы прорыться наверх мне не хватит целой жизни! – снова захныкал Топа.

 

– Да! Нехорошо, уходить из дома! – упрекнул его Ярус и пожалел об этом, потому что он зарыдал ещё больше.

 

– Ладно, Вам! Ну, не плачьте! – сочувственно произнёс Ярус и заботливо продолжил, – может быть, Вы водички хотите?

 

– О, да! Водички мы очень хотим! – Топа облизнул губы крохотным язычком, тут же успокоился, шире открыл глазки, рассматривая Яруса, но потом снова прищурился.

 

Юноша достал из рюкзака бутылку с водой, открутил крышку и замешкался, соображая – как же он такой маленький будет пить из горлышка?

 

– А Вы в пробочку налейте, пожалуйста! – прочитав его мысли, попросил Топа.

 

Ярус налил и аккуратно протянул её кроту.

 

Топа встал на задние лапки, опустил мордочку в пробку с водой и с жадностью всю её выпил.

 

– А можно еще немножко? – жалостливо пропищал Топа.

 

– Конечно можно!

 

Теперь Топа пил уже не так спешно.

 

– А теперь третью за любовь и всё! – повеселев, произнёс Топа, возвращая пробку.

 

Осушив посуду третий раз, он икнул, вытер ротик внешней стороной лапки, и усевшись спиной к стене, добавил, – спасибо тебе, Ярус! Ничего, что я – на ты?

 

– Нормально! – улыбнувшись, ответил Ярус и тут же серьёзно продолжил, – хочешь, пойдём со мной Зену спасать. Спасём и вместе выберемся отсюда! – Ярус ласково погладил  Топу по голове пальчиком.

 

– Выберемся? Правда? Тогда пойдём! Спасём кого хочешь, Ярус! – подскочил крот, наверное, радуясь, больше тому, что он, наконец-то, будет не один.  И всем своим деловым видом показывая, что он готов на всё.

 

– Пойдём, Топа! – Ярус встал и направил фонарь вперёд на дорогу.

 

– Хорошо сказал, пойдём! Только куда? – недовольно буркнулТопа, закрывая глаза лапками, – выключи эту сварку, я опять ничего не вижу.

 

– Да, но если я выключу фонарь, я тоже не буду видеть, куда нам идти! – Ярус поднял фонарь вверх, чтобы не ослеплять крота и, задумавшись на мгновение, продолжил, – хорошо! Тогда, я предлагаю прийти к консенсусу!

 

– Согласен! – убедительно заявил Топа, – а ты знаешь  к нему дорогу?

 

– К  кому? – удивился Ярус.

 

– К этому концу? Сусу? – деловито поинтересовался Топа.

 

– Ты не понял! Ну, да ладно! Давай найдем … компромисс! – подыскал, на его взгляд,  подходящее слово Ярус.

 

– О, вот это тема! Давай! А она красивая? –  потёр ладошки Топа, смешно занося левую лапку на правую сторону, а правую – на левую; ведь лапки у кротов «смотрят» наружу, а не внутрь, как у людей.

 

– Кто? – удивлённо спросил Ярус, наблюдая за такими оригинальными поглаживания ладоней.

 

– Ну, эта! Мисс, Контра Мисс! – сделал бантиком губки Топа.

 

– Так! – глубокомысленно произнёс Ярус, почесав затылок и задумавшись на мгновение, продолжил, – я предлагаю установить очередь!

 

– Кто крайний? – громко вскрикнул радостный Топа.

 

– Ты, Топа! – нетерпеливо сказал Ярус, – вначале я веду тебя с фонарём, потом ты меня – без! Понятно?

 

– Понятно! – хихикнул крот, – чего тут может быть непонятного – вначале ты меня, потом я – тебя!

 

– Шутки в сторону, Топа! – серьёзно заявил Ярус.

 

– Хорошо, ты идёшь впереди, светишь своим фонарём, а я иду за тобой и смотрю на … на твои пятки, – рассудительно закончил Топа.

 

Ярус продолжил путь, освещая фонариком себе дорогу, а Топа, быстро семеня маленькими ножками, и прищурив глазки, последовал за ним. Грот то расширялся, то суживался, начали попадаться маленькие и большие примыкающие пещерки, и лазы. Оттуда доносились то тяжёлые вздохи, то стоны, то вой.

 

– Нет, тебе просто ужасно повезло, Ярус, что мы с тобой встретились! Тебе даже поговорить не с кем было бы! А так, у тебя есть я! Что бы ты без меня делал? Шёл бы один одинёшенек, тебе бы было одному очень страшно! – озираясь от страха по сторонам и всё время, натыкаясь на Ярусовы кроссовки, чтобы держаться к нему поближе, сказал Топа, – а со мной тебе совсем не страшно! Ведь не страшно, скажи Ярус, что не страшно?

 

– Нет, Топа! С тобой мне ничего не страшно, – сосредоточенно ответил Ярус, беспокойно освещая дорогу не только перед собой, но и направляя луч в примыкающие своды пещер.

 

Где-то сбоку раздался истерический смех, и Топа моментально запрыгнул на голень Яруса, как на шест, крепко обхватив его ногу всеми четырьмя лапками. Ярус посветил в проём, но никого не увидел.

 

– Что случилось, Топа? – усмехнулся он.

 

– Я подумал, что тебе стало страшно, и решил тебя успокоить! – слезая с ноги, засмущался Топа, заботливо вытирая джинсы в том месте, где он только что висел.

 

– Не бойся, Топа! Мы же вместе! – ласково успокоил его Ярус.

 

– А я и не боюсь! – стыдливо ответил Топа, ножкой рисуя на земле фигурки.

 

– Ну, и хорошо! Что, пошли? – спросил Ярус.

 

– Пошли! – успокоившись, ответил крот.

 

Но не успел Ярус сделать и несколько шагов, как земля под ним провалилась, и он с криком свалился в яму.

 

– Эй, Ярус, ты где? Ярус? – беспокойно позвал Топа, резко остановившись.

 

– Под землёй! – кряхтя и потирая ушибленные места, отозвался Ярус.

 

– Тоже мне юморист нашёлся, а я по-твоему где? – спросил Топа, услышав знакомый голос и смело подойдя к краю ямы, радостно добавил, – а, ты тут?

 

– Нет, я тут! – огорчённо произнёс Ярус, вставая на ноги.

 

– А, ты живой? – крикнул вниз Топа.

 

– Пока, да! – буркнул Ярус, потирая бока.

 

Яма была глубиной метра три-четыре. На дне валялись кости, некоторые из них были обглоданные, некоторые обугленные.

 

– Говорил я тебе, давай я тебя поведу! Так нет же! Я первый, я! – передразнил Топа Яруса, и присев на краешек ямы, добавил, – а я! Последняя буква в фавите!

 

– В чём Топа? – переспросил Ярус, поднимая, обронённый фонарик.

 

– В фавите! – уверенно произнёс Топа.

 

– А что это такое? Фавит? – улыбнулся Ярус осмотривая западню.

 

– Это такая сумка, в которой буквы носят, – убедительно ответил крот.

 

– Топа! Здесь куча костей и мне становится как-то, мягко говоря, не по себе. Нужно подумать, как мне отсюда выбраться? – поднимая голову вверх, и, оценивая высоту ямы, сказал Ярус, – нужна верёвка! Хотя, как ты сможешь её удержать со мной вместе?

 

– Ага! И судя по этим косточкам, выбираться тебе отсюда нужно побыстрее! – болтая своими коротенькими ножками, сказал Топа, – у меня была одна знакомая мышка, так вот она рассказывала, что некоторые ее родственники попадали в мышеловки. А эти мышеловки довольно часто проверяют те, которые их ставят!

 

– Обрадовал! Я попробую вырыть несколько ступенек и по ним выбраться наверх.

 

Ярус достал из рюкзака монтировку, рюкзак положил в угол западни, пристроил на него зажжённый фонарь, чтобы луч освещал противоположную стену и начал рыть ступеньки. Но земля отпадала пластами – ступеньки не получались.

 

– Стой, Ярус, без меня у тебя ничего не получится! Лови меня! – сказал Топа и, не раздумывая, прыгнул вниз.

 

Юноша вытянул вверх руки и поймал крота.

 

– Фу, как тут пахнет! Ужас! – сказал Топа и поморщился, – видно не все смогли отсюда выбраться! Так, давай быстрей, сколько нужно ступенек? И в каком месте надо рыть? – деловито, как прораб на стройке, спросил он.

 

– Я думаю три, будет в самый раз. Смотри, здесь, здесь и здесь, – показал Ярус на стенку.

 

– Ага, смотрю, сказал слепой глухому. Одной ладонью держи меня снизу, другой – сделай упор для моих задних лапок, чтобы я мог хорошо упереться и, постепенно подталкивай меня вперёд, – отдавал указания Топа.

 

Ярус поднёс его к стене, и тут он, наконец, увидел Топу во всей его красе. Это была самая настоящая маленькая землеройная машинка. Не прошло и минуты, как Топа вырыл углубление в стене, выбрасывая наружу землю и зарываясь в неё всем телом.

 

– Вытаскивай! – донеслось из отверстия, и Ярус бережно одной рукой, как котенка, вытащил Топу из отверстия.

 

– Ну-ка, попробуй! – отряхивая землю со лба, сказал Топа, предлагая испытать на прочность его работу.

 

Ярус вставил ногу в углубление и приподнялся вверх.

 

– Отлично! Ну, ты даёшь! Здорово! – восхищённо произнёс Ярус.

 

– Не Боги норки роют, как говорила моя бабушка. Так, ещё две и всё! – не обращая внимание, на удивление Яруса, сказал Топа.

 

Вырыв вторую ступеньку, он отдышался, и смешно пофыркивая, приступил к третьей, которая была на высоте лица Яруса. Делая упор для задних лапок Топы, он вдруг почувствовал, что Топа провалился вперёд и тут же услышал его испуганный голосок: «Ярус!» Ему показалось, что голос Топы начал удаляться вглубь. Он засунул руку в норку по локоть, но Топы там не оказалось потом по плечо, и успел схватить крота. Но что-то холодное и твёрдое крепко его держало, пытаясь затянуть ещё глубже. Ярус схватил «это», дернул со всей силы на себя и остолбенел. Это была рука скелета, которая своими белыми костяшками крепко держала маленькое туловище Топы.  Юноша держал кисть скелета, продолжение, которой уходило в чёрное отверстие норы. Кисть скелета сдавила Топу так, что тот начал задыхаться. Схватив монтировку, Ярус сильно ударил по руке, раздался хруст разломанных костей, из норы послышался тяжелый стон. Он разжал по одному фаланги пальцев, вытащил крота из смертельных объятий и отбросил кисть.

 

– Как ты, Топа? – беспокойно, спросил Ярус, поднося его к своему лицу.

 

– Что это было, Ярус? – приходя в себя, жалостливо поинтересовался Топа.

 

Из нижней норки, стремительно вырвалась другая кисть скелета и схватила Яруса за ногу. Он ударил по ней монтировкой и снова где-то в глубине раздался тяжёлый стон. Второй обломок, упавший на землю, несколько раз со скрипом совершил хватательные движения, и наступила гнетущая тишина. Он отступил к противоположной стене, перевёл дух, надел рюкзак, взял фонарик и посадил Топу на плечо. Из верхней норки появилась крохотная детская ручка, которая на глазах стала увеличиваться до размеров руки взрослого человека. На её запястье появилась наколка с черепом и костями, после чего кожа на ней постарела, одрябла, высохла, почернела и стала слезать, открывая белые кости. Из нижней норки появилась другая рука скелета, обе руки с напряжением схватились за края нор и вдруг из средней ступеньки, как пробка из бутылки, выскочил огромный череп. Из его пустых глазниц блеснули два тоненьких лазерных луча, которые просканировав стену, нашли Яруса и остановились на нём. Череп часто защёлкал нижней челюстью, потом, широко открыв её, неприятно зашипел. Стараясь вылезти наружу из земляной стены, скелет начал пытаться разрушить её, видимо прилагая огромные усилия. Прямо на глазах лучи становились всё толще и толще, они уже были сравнимы по толщине с диаметром луча фонарика. Вся земляная стена, стала трескаться, по краям она осыпалась всё больше и больше, трещины становились глубже, казалось, что вот-вот земляная стенка рухнет, скелет вылезет и тогда Ярусу с Топой несдобровать. Со всей силы Ярус ударил монтировкой по черепу. Лучи, исходящие из его глазниц хаотично задвигались, а кисти сжались в кулаки. Ярус понял, что выход может быть один.

 

– Топа, держись! – крикнул он и, наступая на череп и кисти скелета, как по ступеням быстро поднялся вверх, зацепился за край ямы, мгновенно подтянулся, выскочил из неё и посмотрел вниз. Скелет уже разрушил стену, и стоя посредине ямы со страшным рёвом тянул руки вверх.

 

Ярус бежал быстро, слева и справа от него раздавались какие-то жуткие звуки, в темноте зажигались и гасли какие-то огни, похожие на чьи-то ужасные огромные глаза. Выбившись из сил, Ярус остановился, обернулся назад и обессилено сел прямо около стены.

 

– Топа, Топа! Да отпусти, ты меня чуть не задушил! – тяжело произнёс Ярус.

 

– Я? Что ты, Ярус! Твоя голова так прыгала, когда ты бежал, я испугался, что она может оторваться, поэтому я крепко держал тебя за шею! Видишь, голова на месте, я её спас! Можешь сказать мне спасибо!

 

– Спасибо, друг мой! – Ярус снял Топу с плеча и посадил рядом с собой.

 

– Ярус, а кто там на нас нападал? – заинтересованно спросил Топа.

 

– Судя по всему, это и был хозяин мышеловки! – вытер пот со лба Ярус.

 

– Страшный?

 

– Лучше тебе его и не видеть! – отдышавшись, ответил Ярус.

 

– А я и не видел! – бодрым голосом ответил Топа.

 

– Тебе хорошо! – откинув голову на стену, Ярус закрыл глаза.

 

– Ты знаешь, вот я его не видел, но мне тоже было страшно, может быть, даже страшней, чем тебе! А на нервной почве мне всегда очень кушать хочется. У тебя нет ничего, пожевать? – жалобно спросил Топа.

 

– Есть. Бутерброд с колбасой будешь? – открыл глаза Ярус.

 

– Буду, – обрадовался Топа, – с тобой поведёшься, научишься есть всякую колбасу.

 

Ярус снял рюкзак с плеч, достал мамины бутерброды, один дал Топе, второй взял себе.

 

– Смотри Топа, этот грот похож на русло реки, вон какие вымоины.

 

– Гм-гм-гм! – невразумительно произнёс Топа набитым ртом.

 

– Видимо когда-то здесь протекала подземная речка, – рассматривая подмытый край, сделал вывод Ярус.

 

– Гм-гм-гм, – дожёвывая кусок, промычал Топа, – а теперь выключи свет, и дай другим посмотреть!

 

– Ах, да! – Ярус выключил фонарик.

 

– Неплохо, неплохо! Долго бы мне пришлось работать, чтобы столько вырыть, – почесал голову Топа.

 

Несколько минут они молча жевали в полней шей темноте.
– Фу! – раздался недовольный голос Топы.

 

– Что случилось Топа? – продолжая жевать, спросил Ярус.

 

– Фу! Какой ты белый! Ты что, больной? – презрительно спросил Топа.

 

– Нет, Топа, это у меня кожа такая, – усмехнулся Ярус.

 

– И что? Все люди такие белые? – брезгливо спросил Топа.

 

– Нет, не все! Есть желтокожие, краснокожие, есть и чернокожие люди. Ты кушай, Топа, кушай!

 

– Чернокожие? – обрадовался Топа, вскочив на лапки.

 

– Чернокожие, – спокойно ответил Ярус, разматывая носовой платок, на повреждённой руке.

 

– Чёрные пречёрные? – возбужденно спросил Топа.

 

– Есть и очень чёрные, негры называются, – невозмутимо сказал Ярус, осматривая рану.

 

– Опа-на! Значит, есть же нормальные чёрные люди, негри?

 

– Есть. Но, мы – белые тоже нормальные люди, – возмутился Ярус.

 

– Это тебе так кажется! – уверенно перебил Топа, – вот негри, это да! – восхищенно продолжил Топа и с блаженством добавил, – негра! Слово-то какое тёплое, чувствуешь, Ярус! – потом, откусив ещё кусок и прожевав, грустно добавил, – вот, мне не повезло, так не повезло!

 

– И в чем тебе не повезло, Топа? – поинтересовался Ярус, подозрительно прищурившись, догадываясь, куда клонит Топа.

 

– Ты, извини, Ярус, но ты здесь под землёй, как белая ворона! Нет бы, негра сюда свалился, а то на тебе – белый Ярус! Мы бы с негрой дали здесь жару!

 

– Топа! Тебе что-то не нравится? – угрожающе произнёс Ярус и, скомкав платок, резко отбросил его в сторону.

 

– Нет, Ярус, мне всё нравится! – Топа понял, что перестарался, и уже не так категорично продолжил, – но вот негра мне как-то роднее, ближе по духу и по цвету тоже, кажется, был бы…

 

– Вот пускай негра тебя и спасает! – рассерженно сказал Ярус.

 

– Ну, что ты Ярус, ты тоже ничего, только бледноват немного! – заключил Топа, заглаживая свои слова.

 

– А теперь? – Ярус неожиданно зажёг фонарь.

 

– А теперь, я ничего не вижу! – развёл лапки в стороны Топа.

 

– Вот так-то лучше будет! А то разговорился! – обиженно пробурчал Ярус.

 

– Как говорит мой брат, – после некоторой паузы, весело произнёс Топа, – после вкусного обеда, вытри лапки об соседа! Кстати, за вредность работы под землёй, нам вообще молоко давать должны!
     – Тебе Топа, молоко нужно давать не за вредность, а потому что ты сам такой вредный!

 

 

 

 

 

Глава 9

 

 

 

ДЕРМАНТИН, ДРЫПА И ФЕДЬКА ЦИФРА

 

 

 

– А ну, выключи фонарь! – беспокойно сказал Топа, тревожно нюхая воздух.

 

– Не выключу! Не нравится ему цвет моей кожи! – упрямо сказал Ярус.

 

– Идёт кто-то! Выключай быстрее! Если с глазами у меня не очень, то с носом всё в порядке, – быстро вскочил на лапки Топа.

 

– Кто идёт, Топа? – шёпотом спросил Ярус, выключив фонарик и тоже вскочив на ноги.

 

Топа стоял посредине грота, прищурив глазки, и смешно втягивая воздух маленьким носиком.

 

– Одно могу сказать со стопроцентной уверенностью, что их двое! – раздумчиво вполголоса произнёс Топа.

 

– И кто это?

 

– Сейчас узнаем, но запах мне их не нравится! – Топа нагрёб небольшую горку земли и сделал в ней ямку.

 

– Что ты там делаешь Топа? – шепнул Ярус, прислушиваясь к пыхтению Топы в полнейшей темноте.

 

– Плесни-ка сюда немного воды!

 

– Куда? Топа!

 

– Сюда! Неужели не видно?

 

– Не видно! – обиженно сказал Ярус, открывая бутылку и опуская вниз.

 

– Лей! – направив воду в канавку, сказал Топа и добавил, – теперь размешивай!
– Что размешивать? – шепнул Ярус, не понимая, что там делает его друг.

 

– Воду с землёй размешивай!

 

– Зачем это?

 

– Негера из тебя буду делать! Намазывай этим «кремом» лицо, шею, руки!

 

Ярус быстро размешал землю с водой и покрыл указанные Топой участки кожи грязью. 

 

– Так? – брезгливо шепнул Ярус.

 

– Так! Так! – крот замазал грязью белые полосы на кроссовках Яруса, – стой, а уши?

 

Ярус намазал грязью и уши.

 

– Теперь, иди сюда! – продолжал командовать Топа.

 

– Куда? Я не вижу! – Ярус крутился на месте, смешно вытянув вперёд руки, как в детской игре «жмурки». 

 

– Сюда! – Топа схватил Яруса за джинсы и потянул за собой, – вот человеки! Еще кротов слепыми называют! Ложись в вымоину, закрой глаза и ни гу-гу!

 

Ярус лёг в канаву на бок, положил рюкзак под голову и прижал к груди руки.

 

Топа отбежал на двадцать кротовых шагов назад, оценивая свою работу по маскировке, взял ещё грязи, намазал ею волосы Яруса и провёл грязью по замку олимпийки. После этого остатками замешанной грязи забросал лежащего Яруса и лёг с другой стороны от него голова к голове.

 

– Ну, что? Где они? – шепнул Ярус, почувствовав рядом дыхание Топы.
– Тихо! Идут! – ответил Топа.

 

Снизу тоннеля показался тонкий луч света, за которым угадывались два силуэта. Ярус приоткрыл глаза, один из них был точь в точь таким же скелетом, какой стоит у него в школе, в кабинете анатомии. Но в отличие от школьного, у этого в глазных яблоках  блестели два глаза, которые по-кукольному перемещались из стороны в сторону, сканируя пространство. Он шёл, сгорбившись, импульсивно подёргивая своими конечностями и громыхая суставами при каждом шаге. Второй напоминал самого обыкновенного молодого человека: чёрные плащ и высокие сапоги, длинные волнистые иссиня-чёрные волосы аккуратно зачёсанные назад. И только болезненная бледность, острые черты лица и неестественно алые губы выдавали в нем нежить1.

 

1Нежить — собирательное название для всех типов сверхъестественных существ, восставших из мёртвых после своей смерти.

 

Освещая фонариком дорогу, он шёл бодрой спортивной походкой то, обгоняя то, возвращаясь к своему попутчику. С приближением парочки, до Яруса с Топой стали доноситься их голоса. У скелета был глухой, старческий голос, временами переходящий на фальцет. После каждой фразы было слышно, как он закрывает рот, щёлкая челюстями. Его напарник говорил звонко и весело, время, от времени приглаживая волосы свободной рукой, то и дело большим и указательным пальцем обводя свои тонкие губы, которые он кичливо вытягивал в трубочку.

 

– Дрыпа! А ты, я вижу бодрячком ещё! Ходовая что надо! – бодро обратился он к скелету, – у тебя точно рама – карбон, в натуре! Смотри, столько прошли, а ты держишься!

 

– Что? – скелет приложил кисть руки к тому месту, где должно было быть ухо.

 

– Держишься молодцом, говорю! – повысил голос молодой.

 

– Держусь пока! Это вам – вампирам хорошо, как замороженные, сотни лет в одном возрасте! – проскрипел скелет и продолжил, – а у меня то почка правая пошаливает, то сердце заноет…

 

– Какая почка, какое сердце? У тебя же кости одни! Ты ещё скажи, что у тебя голова болит? Так, это же кость, – и вампир, смеясь, постучал кулаком по черепу скелета, – а под ней ничего! Ну, ты понял!
– Ты знаешь, Дермантин, болит! Болит и сердце, и голова, иногда и печёночка кольнёт, как будто бы водочки перебрал! Все болит! Уже давно нет ничего, сгнило или черви сожрали, а всё равно нет, нет, да и кольнёт где-то! Потому что существует мышечная память, а у меня вот костная память сохранилась! Это как у калеки ноги нет, а она болит! Так и мои внутренние органы, нет, нет, да и побеспокоят! Устал я что-то, всё, привал! Давай передохнем малость!

 

Он подошёл к стене и, скрипя суставами, опустился на тазобедренную кость как раз напротив того места, где лежали Ярус с Топой. Позвоночник скелета белел прямо перед глазами Яруса, и ему можно было не только пересчитать все его позвонки, но даже потрогать их рукой.

 

– Ну, ты, Дрыпа, и даёшь! Так, тебе весело? Может ты, и курс лечения проходишь? Уколы делаешь и лекарства пьёшь? – усмехнулся вампир, прохаживаясь перед скелетом взад-вперёд.

 

– Лекарства? – громко переспросил скелет, снова приложив кисть к уху, – тебе всё шуточки! Вот когда-нибудь воткнут в тебя осиновый кол, тогда я посмотрю, на тебя шутника! – скелет со скрипом разогнул и согнул несколько раз ногу в колене.

 

– Типун тебе на … – остановился вампир, придумывая, куда бы ещё можно было прилепить типун скелету за отсутствием у него языка, и обведя пальцами губы, продолжил, – на нижнюю челюсть. Ну, ты понял!

 

– И тебе тоже! – парировал скелет.

 

– Не надо! Рот — это мой рабочий орган! – беспокойно произнёс вампир, прицепил фонарь на пуговицу плаща и, прислонившись к стене плечом, снял с ноги сапог, – вот блин задолбали, кровопийцы! – снова повысил голос вампир, чтобы услышал его попутчик.

 

– Кто? – скелет наклонил череп к вампиру, должно быть, надеясь так лучше слышать своего молодого друга.

 

– Да черви! – вампир одной рукой держал свою белую ступню, другой стал отряхивать с ноги червей.

 

– Ха-ха-ха! Кровопийцы говоришь? – засмеялся скелет, потрясая всеми своими костями, – Дермантин! А сам-то ты кто?

 

– Я – вампир, а не червяк! И горжусь этим! Ну, ты понял! – обиженно ответил тот, снял второй сапог и принялся снимать червей с другой ноги.

 

– Всё равно, коллеги они твои! – уже миролюбиво добавил скелет!

 

– Коллеги?! – возмутился вампир, – прилетаю с ночной, ложусь себе спокойно в гроб спать, вроде и крышку плотно закрываю, а они уже тут как тут! Вечером просыпаюсь, и где их только нет? В нос, уши, даже в рот умудряются залезть! Полчаса привожу себя в порядок, чтоб на человека быть похожим! Ну, ты понял! – вампир снял с ноги толстого червяка, поднял на уровне глаз и ловко положил его себе в рот, – они, как жвачка, не накормят, но ротовую полость приятно освежают! – вампир с удовольствием стал жевать червяка, перекладывая его с одной половины рта в другую. 

 

Топа лежал спокойно, не шевелясь и не открывая глаз, потому что рядом горел фонарик вампира, и он всё равно ничего бы не увидел. Ярус, наблюдал за этой картиной, прищурив глаза, чтобы случайно блеск глаз не выдал его в темноте. Но вот того, что вампир начнёт глотать червя, снятого с ноги, он никак не ожидал. Это сразу же вызвало у него рвотный рефлекс, который он сумел подавить, но звук, предшествующий рвоте издал.

 

– Ты чего? Что-то хотел сказать? – громко спросил вампир, услышав посторонний звук, и удивлённо открыл рот, с торчащим из него червяком.

 

Ярус быстро зажмурил глаза, затаил дыхание и услышал, как сильно заколотилось его сердце.

 

– Да! Хотел спросить у тебя, когда уже свет проведут в наш район, за что налоги платим?

 

– Не понял, что за звук? – сам себя спросил вампир, надел сапог, посветил фонариком по сторонам, но, успокоившись, продолжил, – это ты, что ли, налоги платишь?

 

– Я уже своё отплатил в нечистую казну, это тебе еще пахать и пахать до меня! – скелет согнул руку в локте несколько раз.

 

– Ты хотел сказать сосать и сосать! – гордо поправил его вампир, округлив губы и театрально обведя их пальчиками.

 

– Ну, каждому своё! Я воровал, убивал, а ты соси! Я сейчас не о том! Получаю пенсию, а мне её не хватает! Разве это пенсия? Одно хорошо, что ни ем, не пью и не одеваюсь! А так, вообще, кранты были бы! Да, если бы не эта подработка у Жаропепла, так не знаю, как бы и существовал после смерти! Хорошо, что хоть проезд бесплатный на гробвае сделали, а то силы уже не те. Казалось бы, ну, что тебе надо? Лежи себе спокойно, загнивай, разлагайся! Но не могу я, такой уж у меня характер! Я ещё хочу пожить полной смертью! Тем более я теперь холостой! Жизнь была женой искалечена, так может быть, хоть после смерти удастся развернуться!

 

– А жена сейчас где?

 

– Не знаю! Она всё хотела и после смерти вместе со мной быть! Не, говорю! Обещал я тебя любить до гробовой доски! Всё, я свой супружеский долг исполнил! Хватит! Так что смерть для меня это вроде вечного развода! И на хрен она мне нужна старая со своими мощами, уверен, что на ней даже кусочка кожи не осталось. Тем более, когда здесь столько молодух кругом, недавно захороненных!

 

– Ну, ты старый и даёшь! Так ты что, ещё того, боевой скелет? Точно у тебя не все органы сгнили! Дрыпа, так ты основной-то орган в холодильнике, что ли хранишь?

 

– Где надо, там и храню! А что делать? Я на смерть посмотрел совсем другими глазами! Мне всё хочется: и в боулинг поиграть и в теннис, и в тренажёрный зал сходить!

 

– Так ты старый прямо бодибилдер! – хохотал, не стесняясь, вампир, – и дельту прокачал, и бицепс и пресс я вижу у тебя кубиками! – он провёл ногтями по рёбрам скелета сверху вниз, как по струнам, извлекая при этом музыкальные звуки от «до», до «си».

 

– Это вы, молодёжь, занимаетесь для бицепсов, а нам – старикам это для здоровья нужно! – не обращая внимания на подтрунивания со стороны вампира, спокойно рассуждал скелет. А на развлечения, сам знаешь, деньги нужны! Вот, в клубе бальных танцев скидка была, так меня туда не взяли! Говорят, мол, на лице у танцующих, улыбка сияющая, должна быть! Чем им моя улыбка не понравилась?

 

– Зря тебя не взяли! – вампир от смеха, держался за живот, – у тебя не сияющая, а зияющая улыбка! Ну, ты понял!

 

– А я не расстраиваюсь! Записался бесплатно в клуб археологов!

 

После этих слов скелета, вампир сложился пополам от смеха и некоторое время не мог даже слово сказать.

 

– Это я представил себе, как скелет скелеты раскапывает! – с трудом выдавил из себя вампир и снова брызнул смехом.

 

– А что тут такого? Может, я клад найду? Кстати, Дермантин, ты не одолжишь мне рублей семьсот до пенсии.

 

Вампир сразу перестал смеяться, выпрямился и принял серьёзное выражение лица.

 

– Ты чего, старый, офигел? О субординации совсем забыл? Я тебе что? Пенсионный фонд, что ли? – вампир надвигался на скелет, засунув руки в карманы, – может тебе и пальто папино подарить? – тряхнул он полами плаща.

 

– Не-не-не надо мне твоё пальто и папино не надо! – заикаясь от испуга, произнёс скелет.

 

– Я для кого сосу каждую ночь? Для тебя что ли? Смотри мне! Ну, ты понял!  – вампир резко вытащил руку из кармана и замахнулся на скелет, вместо ногтей у него появились большие когти!

 

– Да, ладно тебе! – поднял кости обеих рук скелет.

 

– А-а-а! Испугался? Саечка! – обрадовавшись, вампир ловко подцепил когтями нижнюю челюсть скелета, и тот звонко щёлкнул зубами.

 

– Вот, блин, коготь из-за тебя сломал! – расстроился вампир и, оглянувшись по сторонам, перейдя на шёпот, добавил, – а хочешь повышения пенсии, запишись на приём к Жаропеплу, он тебе и добавит по самый копчик! Ну, ты понял!

 

– Ага, добавит! Где же это видано было, чтобы размер пенсии был меньше размера посмертного минимума! – разочарованно проскрипел скелет.

 

– Кстати, по поводу смерти! – сказал вампир, доставая пилочку для ногтей, – Дрыпа! А ведь ты же у нас бессмертный!

 

– Бессмертных теперь нет! Только в сказках!

 

– А, батя твой – Кощей! Бессмертным был? – подточив повреждённый коготь, спросил вампир.

 

– Бессмертным! – согласился скелет и с сожалением добавил, – но пропал из-за бабы!

 

Вампир внимательно осмотрел все когти на руке, и широко открыв рот, стал точить пилочкой клыки, неожиданно быстро увеличивающиеся в размерах.

 

– Неужели сынку своему бессмертие по наследству не передал? – наточив верхние клыки, вампир приступил к нижним.

 

– Передать-то передал! Ведь, в той утке, что убил Иван царевич, было два яйца! Одно большое – отца, а другое поменьше – моё! Царевич искал одно яйцо вот его и нашёл! Кто что ищет, тот то и находит!

 

– Батино яйцо царевич раздавил! Это понятно! – сказал вампир, удовлетворённо проведя языком по кончикам клыков, смачно сплюнул и хитро прищурившись, спросил, –  а твоё-то яйцо, где сейчас?

 

– Не знаю!

 

– А я тебе так скажу, Дрыпа! – дунув на пилочку и пряча её в карман, весело продолжил вампир, – яйца свои лучше беречь надо! Ну, ты понял!

 

– Да пошел ты! – отвернулся от него скелет.

 

– Но-но! – строго сказал вампир и тут же по деловому продолжил, – а теперь вполне серьёзно, по поводу яиц ваших! Мы тут недавно с корешем славно погуляли, сосали кровушку одного алкоголика, ну, и прибалдели малость. Ну, ты понял! Так, кореш прикол рассказал, не поверишь!

 

– Поверю! – безразлично отозвался скелет.

 

– При дворе Ивана-царевича, того, который твоего батю кончил, был летописец, звали его Фёдор-цифра. Вот, однажды, после очередного подвига Ивана царевича, сидел Федька на берегу речки летопись свою писал. Писал, он писал и так устал выводить все эти буквочки, что задумался над тем, как бы себе работу облегчить. Вот не зря же говорят, что лень – движущаяся сила человечества! Глянул Федор-цифра на своё отражение в воде и подумал: «То, что сейчас происходит, вода показывает! Вот бы придумать, что-нибудь такое, чтобы настоящее записывало, а потом, когда надо показывало! Тогда и пером не надо было писать! Надо сказать, что Федька-цифра головастый мужик был, не зря же его летописцем назначили. Ну, ты понял! И с этого момента Федька у себя в избе что-то изобретал, придумывал, чертил, ломал и снова строил. К тому самому дню, когда Иван-царевич пошёл Василису прекрасную отбивать у бати твоего – Кощея, изобрёл он какую-то байду, вроде кинокамеры современной и заснял это всё.

 

– Да, брехня это! – не поворачиваясь к вампиру, сказал скелет, демонстрируя, что эта новость совсем его не зацепила. Он открыл рот, пытаясь зевнуть, приложил ладонь ко рту, но вспомнив, что лёгких нет и дышать-то нечем, закрыл рот, громко щёлкнув челюстями.

 

– О, правда! Будь здоров! Слушай дальше! – вошёл в раж вампир, – грохнул Иван-царевич Кощея…

 

– Но, но! Ты слова-то подбирай! – обиделся скелет.

 

– Ну, ладно! – согласился вампир, – победил Иван-царевич батю твоего, вернулись они домой, а у Федьки вообще крышу сорвало! Из дома не выходит, не ест, не пьёт, всё чего-то изобретает! Ну, ты понял! Сколько прошло времени никто не знает, а только пришёл как-то Федька к Ивану-царевичу и говорит: «Изобрел я зобретенье, чтобы ты – Иван-царевич не летописца слушал, а мог живьем смотреть, что было давно и не очень!» «А ну показывай, что ты там придумал?» – требует царевич, – вампир вошел в раж и старательно менял голоса, – а Федя в ноги царевичу падёт и говорит: «Не гневись, царевич, ко мне в хату нужно ехать, чтобы посмотреть зобретенье, а то не получится!» Согласился царевич и поехал со своей свитой к Федьке в избу. Заходят, а там, как у нас сейчас в НИИ1. Коробки, ящики какие-то деревянные, верёвки натянуты везде.

 

1НИИ – Научно-исследовательский институт.

 

– Короче! – нетерпеливо перебил его скелет, повернувшись к вампиру и сложив кисти рук в замок.

 

– Короче, усадил Федька царевича на самое почётное место в своей избе и включил своё ноу-хау. А один ящик деревянный со стеклом, прям как монитор нынешний! Ну, ты понял!

 

– Вот брехло!

 

– Я – брехло? – обиженно произнёс вампир, – на месте той избы, спустя много лет, учёные нашли несколько огромных кристаллов кварца2.

 

2Кварц (нем. Quarz – твёрдый) – самый распространённый минерал в земной коре, породообразующий минерал большинства магматических и метаморфических пород. Химическая формула: SiO2 (диоксид кремния). Кристаллическая решетка кварца является прекрасным аккумулятором и носителем информации. Многие кристаллы уже используются в технике (лазеры), как поляризующая среда для светового потока, кристаллы кварца и кремния используются в создании микроэлементов в сложной вычислительной технике.

 

– Наши уникумы сумели снять эту информацию с этих кристаллов, получилось три полноценных ролика. И эти три ролика у меня на компе записаны! Ну, ты понял! Так что, если хочешь увидеть последние дни своего батеньки, и узнать, куда твоё яйцо закатилось, то с тебя сто грамм и почка! – достал свой карманный компьютер вампир.

 

– Согласен! Давай показывай!

 

– Не-не! Дрыпа обещаешь? – настаивал вампир.

 

– Хорошо! Когда поймаем Яруса, половину его крови, что мне принадлежит, я тебе отдам!

 

– Вот это дело! Значит, вся кровь Яруса моя – я один её сосать буду? – уточнил вампир, не веря своему счастью.

 

– Да соси, соси! – нетерпеливо произнёс скелет.

 

– По рукам?

 

– По костям! – буркнул скелет, пожимая руку вампира.

 

Вампир присел рядом со скелетом, и Ярус спокойно мог видеть экран его компьютера между рёбрами и тазобедренным составом скелета. Вначале на экране было темно, потом, раздалось потрескивание прокручиваемой плёнки. В кадре появился богатырь на лошади, в доспехах и с мечом в руке.

 

– Смотри, это и есть Иван-царевич! – вполголоса пояснил вампир скелету.

 

– Это что у тебя за бочонок на плече? – грозно сказал богатырь в кадре.

 

– Это царевич у меня вместо чернил1 и пергамента2! – раздался громкий голос мужчины, видимо снимающего эти кадры.

 

1С глубокой древности чернила на Руси готовили из железного купороса, добавляя отвар чернильных орешков с дубовых листьев либо водную вытяжку коры дуба. И назывались эти чернила «железными».

 

2Пергамент – материал для письма из недублёной кожи животных (до изобретения бумаги). Материал «пергамент» назван по имени города Пергам в Малой Азии.

 

– Всё, некогда мне! Надобно Василису Прекрасную мою из грязных Кощеевых лап спасать и остальных мерзопакостных органов!

 

– Ух, ты орёл! – шумно отреагировал скелет, – показал бы я тебе!

 

– Да, смотри ты! – раздражённо перебил его вампир.

 

На экране Иван-царевич на коне подъехал к избушке на курьих ножках и как закричит богатырским голосом: «Избушка, избушка! Стань по-старому, как мать поставила, – ко мне передом, а к лесу задом!»

 

На порог избушки вышла Баба-Яга в лохмотьях и говорит: «Гой еси, добрый молодец! Зачем ко мне пожаловал?»

 

– Ах ты, старая хрычовка! Ты бы прежде меня, доброго молодца, накормила-напоила, в бане выпарила, да тогда б и спрашивала.

 

– Заходи, красавчик! Заходи милай! – отворила двери Баба-Яга.

 

На экране темнота, потом появились новые кадры – подсвечник на столе, за столом полным яств сидит Иван-царевич в одном полотенце на поясе и в мохнатых тапочках, выпивает и закусывает.

 

– Понравилось тебе милай? – Баба-Яга гладит Ивана-царевича по голове.

 

– Понравилось, понравилось! Ну, теперь сказывай бабуля, где моя Василиса прекрасная? – облизывая пальчики, после съеденного куска мяса, спросил Иван-царевич.

 

– А, знаю, милай! – отвечает Баба-Яга, – она теперь у Кощея Бессмертного! Трудно её достать, нелегко с Кощеем сладить – смерть его на конце иглы, та игла в яйце, то яйцо в утке, та утка в зайце, тот заяц в сундуке, а сундук стоит на высоком дубу, и то дерево Кощей, как свой глаз бережёт.

 

– А где этот дуб стоит, бабулечка-красотулечка?

 

– А дуб этот стоит у самого синего моря!

 

– Паузу нажми! – завопил скелет.

 

– Ну, чего ты? – нажав паузу, сказал вампир.

 

– Ты посмотри, какая идиллия! – заскрежетал челюстями скелет, – он ей – бабулечка-красотулечка, она ему – милай, да по головке гладит!
А Иван-царевич-то Баба-Ягу не бил, не пытал, она сама ему всё рассказала! – вскочил на ноги скелет и, скрипя костями, заходил перед вампиром взад-вперед, – видно, хорошо они –голубки в баньке попарились! Вот она где, правда-матка открывается! Ой, не знала Василиса прекрасная, что Иван-царевич – муженек её – геронтофил был! А ведь Баба-Яга в молодости любовницей моего бати была! Вот гадина!

 

– Да, ужасна, бывает женщина в мести своей, хоть она и брошенная Баба-Яга! Отомстила она твоему батеньке и своему бывшему муженьку по полной! Ох, любовь – страшная сила! – улыбнувшись, произнёс вампир и, задумавшись на мгновенье, с горечью добавил, – это же, сколько нашего брата – мужика от баб от этих полегло! Вот, и батя твой, бессмертным был, а из-за юбки загинул!

 

– Все бабы стервы! И Баба-Яга не исключение! – скрипя зубами, сказал скелет.

 

– Да! И все беды от них! – согласился вампир, – ладно, смотри дальше!

 

Скелет снова присел рядом. На экране, на каменных стенах горят факелы. В кадре Василиса прекрасная, отъезжает часть скалы и в пещеру входит Кощей бессмертный.

 

– Фу, фу! Русской коски слыхом не слыхать, видом не видать, а здесь Русью пахнет!

 

– Что ты, Кош? У меня никого нет, – ответила Василиса прекрасная.

 

– Ой, что-то не могу я! – сказал Кощей, усаживаясь на трон, – членово мне как-то!

 

В кадре появляется Иван-царевич в доспехах богатырских, в руке яйцо держит.

 

– Вот, Кощей бессмертный, твоя смерть! – и постучал яйцом об щит свой богатырский.

 

Тут совсем скрутило Кощея бессмертного.

 

– Не убивай меня, Иван-царевич, станем жить дружно, нам весь мир будет покорён, – сказал Кощей и упал на колени перед Иваном-царевичем.
– Сколько ты жён и детей сиротами оставил? Не бывать этому!

 

Положил яйцо Иван-царевич на стол каменный и разбил его, ударив по нему  ладонью. Забился в судорогах Кощей бессмертный.
А Иван-царевич, вытащил из скорлупы иглу и сломал её об щит свой богатырский. Рассыпался Кощей бессмертный на много косточек.
А Иван-царевич наступил ногой на череп Кощея, рухнули все стены каменные и оказался Иван-царевич с Василисой прекрасной на цветущей летней поляне.

 

– Папа! Папочка родненький! – зарыдал скелет горькими слезами, которые ручьями потекли по его черепу, рёбрам и звонко застучали по тазобедренному суставу.

 

– Да, ладно тебе! Дрыпа! Перестань! Это же когда было? Ну, успокойся!
– Хорошо! Хорошо! Не буду! – всхлипывая, произнёс скелет.

 

– Ну, а теперь, я тебя немного повеселю! Ролик номер два! – радостно издал вампир и нажал кнопку на компьютере.

 

На экране возник вышитый старинный русский узор. От устройства, которое снимало видео, отошёл белокурый мужчина в лаптях, подпоясанный кушаком, вышивкой оказалась часть его рубашки на груди.

 

– А это, сам Федька-цифра! Ну, ты понял! – пояснил скелету вампир.

 

В кадре появился Иван-царевич, сидящий на табуретке, вокруг него стоят бояре. Федька снял шапку и, поклонившись царевичу в пояс, сильно окая, произнёс: «Добрый день Иван-царевич! Доброго Вам дня! Люди добрые! Создал я тебе царевич глядиво!»

 

– Это он так видео называет, типа нашего AVI1. Ну, ты понял! – пояснил вампир.

 

1 AVI – Audio Video Interleave (сокращённо AVI; букв. «чередование аудио и видео») впервые использованный Microsoft в 1992 году в пакете Video for Windows.

 

– И систему новую придумал, «Форточка» называется! – размеренно говорил в камеру мужчина.

 

– Это типа windows2 прикинь! – снова вставил вампир.

 

2Windows – это современная операционная система с графическим интерфейсом пользователя, которая с помощью совокупности программ управляет работой других программ и координирует их деятельность.

 

– Теперь, тебе, царевич, летописец не нужен! Будешь на глядиво всё записывать, а потом в это зеркало прошлого смотреть! – показал Федька рукой на ящик деревянный со стеклом, – И всё видеть, как всё было, как происходило! Надеюсь, что ты достойно оценишь моё зобретенье! А сейчас я включаю это глядиво для тебя Иван-царевич!

 

– Это что? – грозно спросил царевич, глядя в деревянную коробку со стеклом.

 

– Это земля наша русская! – поклонившись, ответил Федор.

 

– Да! Хороша и велика земля наша русская! – улыбнулся царевич, а потом сдвинул брови и спрашивает, – а почему ты, Федя, поля, луга и деревья русские в серый цвет покрасил?

 

– Сложно мне пока, царевич, цветное глядиво сделать! – развел руки в стороны Федька.

 

– Сложно тебе? – нахмурился царевич и, не сводя глаз с экрана, говорит строго, – а это что?

 

– Это царский дворец! Ваше Величество! – снова поклонился Федька царевичу.

 

– Ты посмотри, и впрямь дворец мой, палаты царские! – улыбнулся царевич, –похоже намалювал, Федька!

 

– А это что? – придвинувшись ближе к ящику с экраном, спрашивает царевич.

 

– Это бояре твои! Царевич! Провожают тебя на битву с Кощеем бессмертным – поклонился Федька.

 

– Ты смотри, и впрямь бояре, узнаю их морды! Глянь-ка ты двигаются! – рассмеялся царевич. А чего это они такие маленькие, как мыши?

 

– Так, это же глядиво, Иван-царевич, – пояснил Федька.

 

– Глядиво говоришь? – снова нахмурился царевич, – А это что?

 

– Это ты – царевич, на коне своём богатырском, да с мечом булатным в руке, едешь Кощея жизни лишать!

 

– Как я? – разгневался царевич, – я же тут сижу, на тебя ирода смотрю, а ты мне говоришь, что я там! Ты что? Второго царевича сделал?

 

– Это как бы маленькая копия твоя, царевич! – испугался Федька.

 

– Ты что, холоп! Копировать царевича вздумал!? – взревел он своим богатырским голосом, – так ты изувер! У нас теперь, что? Каждая баба может своего царя в хате завести? Мало того, что ты алхимик, шарлатан, землю русскую в цвета тёмные покрасил, так ты, ведьмак поганый, и царевичей плодить намерен с помощью своих ящиков!

 

– Сильно рассердился царевич на Федьку-цифру, – комментировал дальнейшие кадры вампир, на которых стража царская схватила Федьку-цифру, – и приказал отрубить ему голову прямо по его системе «Форточка». Ну, ты понял! Высунули они Федькину голову в окно!
Во, во смотри! И упала умная голова Федькина на улицу, а тело его бренное дома осталось! Правда, жалко, что столько кровушки просто так вытекло! – сглотнул слюну вампир, глядя на тёмный экран компьютера.

 

– Эх, Ивану-царевичу бы ещё голову отрубить! – заскрипел зубами скелет!

 

– Очнись! Дрыпа! Уже двадцать первый век на дворе! Ивана-царевича и косточек уже в земле не сохранилось! Самый прикол в том, что наш Федя-цифра на многие сотни лет общеголял не только первых киношников братьев Монгольфье с их первым паровозом, но и самого Била Гейтса обставил! Так-то! Знай, наших!

 

– А тебе-то, Дермантин, что с того? – грустно ухмыльнулся скелет, видимо ещё не отойдя от ролика с гибелью своего отца.

 

– Что? Тебе не интересно? – хитро улыбнулся вампир, – тогда я тебе покажу то, что тебя сильно заинтересует. Только, как это заснял Федька-цифра, не понятно! Что не говори, а талант, если он есть, то его и на Руси пропить невозможно! Итак, ролик номер три!

 

На экране появляется Иван-царевич, стоит под дубом, чешет затылок и не знает, как ему сундук достать? Вдруг прибежал медведь и выворотил дерево с корнем; сундук упал и разбился вдребезги, выбежал из сундука заяц и во всю прыть наутёк пустился, а за ним уж другой заяц гонится, нагнал, ухватил и в клочки разорвал. Вылетела из зайца утка, поднялась высоко-высоко, летит, а за ней селезень бросился, как ударит её – утка тотчас яйцо выронила, и упало то яйцо в море. В кадре появляется Иван-царевич, который горюет над тем, как же ему яйцо с моря поднять. На экране быстро мелькают море, кусты, деревья и в небе появляется та подраненная селезнем утка, которая из последних сил летит, но всё равно падает на землю. Снова мелькают кадры: деревья, кусты, море. К берегу подплывает щука и держит в зубах обронённое уткой яйцо.

 

– Спасибо вам, друзья! Помогли мне! Ну, теперь и закусить можно! Бросай Федька свою бочку, садись со мной, трапезничать будем! Сегодня разрешаю после меня доедать! Посмотрим, что тут нам Яга в дорогу положила!

 

– Милостиво благодарю, Иван-царевич! – голос Федьки-цифры за кадром, – не заработал я ещё трапезы царской!

 

– Это точно! – садясь на траву и развязывая котомку, произнёс Иван-царевич.

 

– Разреши я тут похожу, окрестности огляжу!

 

– Гуляй Федька! Я сегодня добрый! – наливая себе чарку вина, разрешил Иван-царевич.

 

В кадре появляется раненная селезнем утка, трепыхается. К ней подбегает лисица, хватает её зубами за шею и уносит в кусты. Начинает утку есть. Разрывает её внутренности, на экране крупным планом видно маленькое яйцо.

 

– Вот оно, второе яйцо! Смерть твоя, Дрыпа! – закричал вампир, тыча пальцем в монитор, – видишь?

 

– Вижу! – сосредоточенно ответил скелет, ближе наклоняясь к компьютеру.

 

На экране лисица проглатывает яйцо, из кустов выбегает волк, набрасывается и начинает рвать лисицу на части. Волк натыкается на яйцо, проглатывает его. Рядом с волком пробегает дикий полосатый поросёнок. Волк замирает, из кустов выскакивает огромный дикий кабан, убивает волка, поднимая его на свои огромные клыки. Кабан убегает, над волком слетаются вороны, которые начинают клевать умершего волка. Одному ворону попадается яйцо, он проглатывает его, взлетает. Ворон летит над морем, справляет свои надобности, и яйцо падает в воду.

 

– Видел, Дрыпа? Видел? Куда твоё яйцо упало? В море оно лежит никому не нужное!

 

– Вот оно что! – грустно качая черепом, нахмурился скелет и продолжил, – а я чувствую, что плохо мне! Суставы стареют, кости ломит, то артрит, то радикулит! А бессмертие-то моё в воде находится, игла в сырости ржавеет, отсюда и недомогания мои!

 

– Вот-вот! Заржавеет твоя игла, и рассыплешься ты, как пить дать! –подтвердил догадки скелета вампир.

 

– А как же яйцо моё со дна моря поднять? – загрустил скелет.

 

– Этого я не знаю! А вот кровушку Яруса я заработал! – пряча компьютер в карман, произнёс вампир и мечтательно добавил, – Дрыпа! Вот ты, как думаешь, какая у него группа крови?

 

– Не знаю, мне всё равно! – безразлично ответил скелет.

 

– А я люблю первую группу! – вставая, облизнулся вампир и продолжил, – Ну, ты понял! Она такая, знаешь как…

 

– Как что? – без интереса спросил скелет.

 

– Как … – прохаживаясь взад-вперёд, вампир мечтательно задумался и тут же бодро продолжил, – вот ты что любил, когда живым был?

 

– Борщ, – без энтузиазма буркнул скелет.

 

– Фу, гадость, какая! – скривился вампир и тут же замечтавшись, продолжил кулинарную тему, – а из напитков?

 

– Компот из сухофруктов, – после короткого молчания проговорил скелет.

 

– Вот кровь, это примерно, как компот, только в сто раз лучше! Ну, ты понял! Эх, сейчас бы чекушечку кровушки! Быстрей бы этого Яруса поймать! Стой! – сам себе сказал вампир и резко остановившись, начал глубоко втягивать носом воздух, – что-то пахнуло!

 

Ярус зажмурил глаза и затаил дыхание, ещё сильнее вжавшись в стену. Вампир пригнулся, и часто раздувая ноздри, прошёл вперед и подобрал с земли окровавленный платок, брошенный Ярусом. Жадно обнюхав засохшую кровь на платке, он лизнул его языком, глаза его загорелись красным огнем, ногти обратились в длинные когти, а клыки мгновенно выросли.

 

– Первая группа! – тяжело дыша, выдавил из себя вампир, – это замечательно! Уверен, не долго ему осталось! Мы на правильном пути! Вставай! Суповой набор! Чего расселся? – и ударил ногой скелета по тазобедренному суставу.

 

– Да чего ты дерёшься, Дермантин? Сказал, идём, значит идём! Чего ноги-то распускать? – обиженно проворчал сквозь зубы скелет и, кряхтя, поднимаясь, последовал за вампиром.

 

– Я чувствую, что мои четыре литра крови совсем близко! – облизнувшись, сказал вампир и быстрой походкой направился в сторону, откуда пришли Ярус с Топой.

 

Когда вампир и скелет скрылись за поворотом, наши герои осторожно, стараясь не шуметь, вылезли из своего укрытия.

 

– Свет не включай! – шёпотом сказал Топа.

 

– Ага, – так же тихо ответил Ярус.

 

– А ты хорош! Ещё бы указатель поставил, где мы лежим! – проворчал недовольный Топа, – разбрасываешь свои платки, где попало!

 

– Откуда я знал, Топа? – извиняясь, прошептал Ярус, вытирая лицо и отряхивая волосы от грязи.

 

 – Вот, выпил бы твою кровь этот товарищ Насос, тогда бы ты узнал! – бурчал Топа.

 

– Тогда бы я точно ничего не узнал! – тяжело вздохнул юноша.

 

– Ярус, а что такое герань тофил, это новый сорт герани?

 

– Ха-ха-ха! – рассмеялся Ярус.

 

– А чего это я тут смешного сказал? – обиженно спросил Топа.

 

– Извини, Топа! Это когда влюблённые… – задумался Ярус, подбирая слова, – намного отличаются, друг от друга по возрасту.

 

– Ничего не понимаю! А при чём тут герань?

 

– Нет, Топа! Герань тут ни при чём!

 

– Кстати, Ярус, я тут лежал, думал и всё хотел у тебя спросить, а кого это мы спасаем? Ради кого это мы тут жизнью рискуем?

 

– Ради Зены! – Ярус закинул рюкзак за плечи.

 

– А кто такой, этот Зен?

 

– Не Зен, а Зена! Это девушка, которую Жаропепел украл и унёс под землю к себе во дворец! Ну, что пошли? – Ярус включил фонарь и, освещая дорогу, быстро пошёл по тоннелю.

 

– Пошли, – ответил Топа и побежал следом, быстро перебирая маленькими ножками, – а у тебя с Зеной есть герань?

 

– Нет, Топа! У нас с Зеной нет герани, эта девушка – моя ровесница!

 

– Это хорошо! А что на Земле была только одна девушка? – удивился Топа.

 

– Нет, на Земле очень много девушек! – сказал Ярус, делая такие большие шаги, что Топе приходилось прилагать огромные усилия, чтобы не отстать. А чтобы слышать ответы Яруса он забегал то справа, то слева от него.

 

– Так, зачем же мы лезем в центр Земли за какой-то Зеной? – пойдём наверх, найдём тебе другую, – обрадовался своей идее Топа.

 

– Нет, Топа! Не пойдём! Будем спасать Зену, потому что, я очень её люблю! – юноша резко остановился, и крот уткнулся в его ногу.

 

– Не понимаю! – почесал ушибленный носик внешней стороной лапки Топа, –  почему ты не можешь сделать «люблю» с другой девушкой? – искренне удивился он.

 

 

 

 

 

– Потому что «люблю» это значит, что … – замедлил шаг Ярус, задумавшись над таким, казалось простым вопросом, – …что я не могу без неё жить! – закончил Ярус и продолжил путь.

 

– Тогда, я тебя понимаю! – сочувственно вздохнул Топа, – дело в том, что я тоже люблю!

 

– Да? Кого, Топа? – Ярус снова остановился и, обернувшись, удивлённо посмотрел на Топу.

 

– Я люблю морковку, но особенно земляные орешки! – с жаром сказал Топа.

 

– Значит, мы с тобой оба влюблены, Топа! – нежно улыбнулся Ярус, – спасём Зену, и я подарю тебе много твоих любимых земляных орешков!

 

– Спасибо, Ярус! На душе у меня стало так темно и приятно! Кстати, у нас там ничего покушать, больше нету?

 

– Конфету будешь? – открывая рюкзак, спросил Ярус.

 

– А что это?

 

– На, попробуй! – Ярус наполовину развернул конфету и протянул Топе.

 

Скрестив лапки, крот взял конфету и с наслаждением урча, стал её смаковать.

 

– Ярус! – блаженным голосом издал Топа, – что это такое?

 

– Это конфета, «Белочка» называется.

 

– Как? – сморщился Топа.

 

– «Белочка»! – усмехнулся Ярус, – что, Топа, понравилась конфета?

 

– Конфета понравилась! Очень! – облизывая обёртку, произнёс Топа и поморщившись добавил, – только обидно мне, Ярус!

 

– Что тебе обидно, Топа?

 

– Такая вкуснятина, а называется какой-то «Белочкой»! Чем я хуже? Почему эту конфетку не назвать «Кротик», например, или «Топочка»?

 

– Может быть, когда-нибудь и появятся конфеты с твоим именем, Топа! – улыбнулся Ярус.

 

– Ой! Теперь у меня появилось блюдо, которое я буду любить больше всего на свете, это – конфеты! – заторопился Топа, догоняя Яруса.

 

 


 

 

Глава 10

 

 

 

НА ОЗЕРЕ

 

 

 

Грот делал крутой поворот. Юноша замедлил шаг, выключил фонарик, и осторожно продвигаясь близко к стене, заглянул за угол.
В сплошной темноте ничего не было видно, он включил фонарь, перед ним открылась большая пещера, посредине которой было озеро. Ярус, на всякий случай, осветил её, и убедившись, что опасности нет, смело пошёл вперед.

 

– Смотри, Топа, озеро! Самое настоящее подземное озеро! – крикнул он.

 

Озеро было небольшое, песчаный берег был усеян камнями разной величины. Тёмная гладь поверхности воды, при полном безветрии, казалась неживой и мрачной, если бы не плавающие на поверхности большие бутоны лилий.

 

– Убери-ка фонарь, а то мне ничего не видно! Да? Ну, и чего ты так обрадовался? – скривился Топа.

 

– Давай умоемся, а то мы грязные, как чер… – запнулся Ярус, вспомнив слова Кондилятора, что нельзя произносить слово «черти»,  добавил, – как черниговские свиньи.

 

– А по моему, тебе с твоей белой кожей, в целях маскировки, вообще не стоило бы мыться! – укоризненно сказал Топа.

 

– Ыца! Ыца! – раздалось на другом конце озера.

 

– Ты слышал Ярус? Кто это? –  испугался Топа.

 

– Не знаю! Эхо, наверное! – безразлично ответил Ярус и, бросив рюкзак возле большого валуна, уходящего в воду, пристроил фонарь так, чтобы озеро хорошо освещалось.

 

– А кто такая эта эха? – заинтересованно спросил Топа.

 

– Эхо? – это отражение твоего голоса, – пояснил Ярус.

 

– Да? Ой, как интересно! – Топа отошёл от Яруса в сторонку и весь, напрягшись, осторожно сказал. – А!

 

– А-а-а! – раздалось в ответ.

 

– Ух, ты! Как она здорово отражает! – обрадовался Топа.

 

– Во, страшилище! – взобравшись на прибрежный валун и разглядывая своё отражение в воде, сказал Ярус, – хорошо, что меня Зена таким
не видела!

 

– Быть полностью в грязи, ещё не значит потерять человеческий облик! – потоптавшись на месте, ответил Топа и, сглотнув слюну от волнения, громко крикнул.

 

– У!

 

– У-у-у! – пришло в ответ.

 

– Топа! А ты – философ! – сказал Ярус, засучивая рукава, и присев на корточки потрогал воду, – ух, ты! Тёпленькая! Да здравствует мыло душистое! И зубной порошок! – отмывая засохшую грязь, весело декламировал Ярус.

 

– Моется тот, кому лень чесаться, а грязь больше сантиметра сама отпадает! – поучительно сказал Топа и, вытянув свою коротенькую шею, громко крикнул. – И!

 

– И-и-и! – повторило эхо.

 

– Нет, Топа! Вода это здорово! – обливая голову водой, и промывая уши, ответил Ярус.

 

– Какая молодец, эта эха! Так хорошо повторяет! – радуясь новой забаве, крот весело крикнул, – Топа!

 

– Попа! – услышал он в ответ, но Ярус шумно плескаясь, этого
не слышал.

 

– Сама ты! Это слово! – обидевшись крикнул Топа и, схватив горсточку песка, бросил в озеро, потом поразмыслив, подошёл к другу, – Ярус!
А она точно-точно всё отражает?

 

– Точно, один в один! – продолжая мыть голову, пробубнил Ярус.

 

– А-а! Может быть, мне показалось! – сам себя успокоил крот, набрал в лёгкие воздуха, но глянув на Яруса, отошёл дальше и крикнул. – Попа!

 

– Топа! – звонко смеясь, ответило эхо.

 

– Ярус! – приблизившись к другу, сказал Топа, и озабоченно почёсываяголову, спросил, – а ошибиться, эта эха, не может?

 

– Нет! Эхо не ошибается! – фыркая, ответил Ярус.

 

– А ты слышал свою эху?

 

– Слышал!

 

– Она не ошибалась?

 

– Никогда!

 

– Я тебе хочу сказать, что моя эха какая-то невоспитанная! – обиженно проворчал Топа, отвернувшись в темноту.

 

– Неча на зеркало пенять, коли рожа крива! – бодро сказал Ярус и брызнул водой в сторону друга.

 

– Делал, делал из человека негру, а он опять за своё! Взял и отмылся! – недовольно пробормотал Топа, приоткрыв на мгновение один глазик.

 

– Эх, искупаться бы сейчас! – очищая олимпийку от грязи, произнёс Ярус.

 

– Ага, искупайся! Там тебе и оторвут все твои желания.

 

– Знаешь, Топа, чего здесь не хватает?

 

– Удочки! – безразлично отозвался Топа, приседая на рюкзак.

 

– Нет! На обычном озере ночью всегда есть лунная дорожка и отражения звёзд! Это так красиво! – стряхивая ладонями воду с волос, романтично произнёс Ярус.

 

– Я не понимаю слово красиво, я понимаю слово вкусно! – пробурчал Топа.

 

– Ну и зря! Посмотри, какие красивые цветы! Было бы здорово подарить их Зене!

 

– Ты вначале её найди! Спаси! А потом уже думай о подарках, – холодно заметил Топа и, поразмыслив, продолжил. – Вообще-то странновато, что солнца нет, а цветы растут!

 

– А я всё же сорву одну лилию для Зены! – не обращая внимания на рассуждения Топы, Ярус дотянулся до листа, приближая к себе цветок. Вдруг бутон начал быстро увеличиваться, одновременно превращаясь в красивую женскую голову, два листа этой лилии превратились в её руки. Оказалось, что Ярус держит в своей руке не лист, а руку девушки. Всплыв над водой, она оказалась практически нагая: длинные белокурые волосы с зеленоватым оттенком едва прикрывали её крупную грудь, ниже пояса она была покрыта розовой чешуёй. Ярус почувствовал, как девушка крепко сжала его руку, дернула на себя, и он оказался по пояс в воде. Практически одновременно с её появлением, остальные лилии тоже превратились в белокурых девушек и быстро поплыли к нему, выставив вперёд руки. Тут только Ярус заметил вместо ног у них мелькающие над поверхностью воды розовые хвосты.

 

– Русалки1? – удивился Ярус.

 

1Русалками (слав. миф) становятся девушки, умершие неестественной смертью, преимущественно утопленницы или умершие до брака, а также проклятые, некрещёные и мертворождённые дети. Он оказался в кольце пяти красивых русалок, которые схватили его и стали безжалостно щекотать под мышками, на животе, спине.

 

– Да это же русалки–щекотухи1, – вспомнил Ярус.

 

1Русалки–щекотухи (слав. миф); сверхъестественные существа женского пола. Красивые девушки, с распущенными волосами, зелёными или русыми. Груди длинные, крупные. Их можно встретить на берегах водоёмов, где они расчёсывают свои волосы, или в лесу – они любят раскачиваться на ветвях. На дух не выносят женщин, но зато всячески стараются соблазнить мужчин. Портят посевы, топят людей, особенно в полдень, убивают, защекочивают до смерти, сводят с ума, могут напускать мор на домашний скот.

 

Юноша смеялся так, как никогда в жизни. Пользуясь тем, что он не может сопротивляться, русалки стали заводить его всё глубже и глубже в воду.

 

– Ярус, – услышав хохот, крикнул ему Топа, находясь спиной к озеру, ты чего там заходишься, давай выходи уже! – но, услышав в ответ только душераздирающий смех, повернул луч фонаря в сторону и понял, что друг в беде.

 

– Эй вы, а ну оставьте его в покое, я кому говорю? – подбежав к краю озера, крикнул Топа, – вам сейчас плохо будет! Я вас последний раз предупреждаю! Эй вы, мочалки косматые, я с вами разговариваю! Ну, тогда пеняйте на себя, я сейчас плыву к вам! Так, а как же это плавают? Так или так?

 

Подбежав к самому берегу, крот начал делать различные круговые движения лапками то вперёд, то назад, смешно шмыгая носом.

 

– Самое главное нужно правильно начать плыть! Начать плыть! – и на мгновение задумавшись он сам себя спросил, – а с какой лапы начинают плыть с правой или с левой? О! Надо ещё задними лапками помогать!

 

Упав животом на землю Топа начал грести всеми четырьмя конечностями, пока не свалился в озеро. Быстро выбрался на берег, отряхнулся от воды и заметил, что русалки не обращают на него никакого внимания.

 

– Что струсили, тётки-селёдки! Это я вам говорю, Топа! Гроза подземного мира! Ну, кто со мной один на один готов сразиться? – крикнул он и, схватив камешек, бросил в воду.

 

Шёрстка у Топы промокла, вода стекала с него ручьями и мокрый он был похож на маленького медвежонка, ну очень маленького и очень несчастного. Одна русалка, сверкнув в сторону Топы голубыми глазами, отделилась от остальных и поплыла в его сторону. Сильно работая хвостом, она встала над водой почти во весь рост, как натренированный дельфин и протянула к нему руки. Своими размерами в сравнении с Топой она напоминала кита.

 

– Ну, иди сюда, иди! Я тебе покажу, где раки зимуют! – отбежав подальше от берега и став в боевую стойку, угрожающе крикнул он.

 

Русалка опустилась в воду по пояс, уперлась руками в валун, на котором совсем недавно умывался Ярус и пальцами поманила крота к себе.

 

– Ну, выходи, выходи! Руки есть, а ног нету, что стыдно, небось? Срамота-а! – издевался над ней Топа.

 

Русалка усмехнулась, нырнула спиной назад, и ударив хвостом по воде, обдала Топу кучей брызг.

 

– Что сдрейфила, недоделанная! – пританцовывая, радовался Топа, прикладывая скрещённые руки к носу, как Буратино.

 

Смех Яруса стал похож на хрип. Русалки завели уже обессилившего юношу по горло в воду, а их подруга, отплывшая от берега, с разгона потопила его. Блеснув розовыми хвостами над поверхностью воды, они ушли в темную бездну.

 

– А как же Зена? – успел подумать Ярус, закрывая глаза и теряя сознание.

 

 

 

Глава 11

 

 

 

ЛИСТИНА

 

 

 

Русалки скрылись с Ярусом под водой, и наступила зловещая тишина. Топе стало очень страшно и одиноко.

 

– Ярус! Ярус! А я? Что же мне теперь делать? – подойдя к самому берегу и опасливо глядя на воду, как на огонь, жалостливо заскулил крот, – мне что, теперь самому Зену спасать? Но я же её ни разу не видел! – присев на рюкзак, он тихо заплакал.

 

– Ел-ел-ел! – раздалось над озером.

 

– Эй! Кто там? – испуганно крикнул Топа и быстро вскочив, спрятался за рюкзак.

 

– Я-я-я! – донеслось с того берега, и послышались хлопки в ладоши.

 

– Это ты? Моя, эха? – улыбнулся Топа, и прищурив глазки, высунулся из-за рюкзака.

 

– Ага! Ха-ха-ха! – раздался весёлый девчоночий смех.

 

– Я тебя вижу! Вон, ты, моя эха! Выходи! А теперь вон там! – радовался Топа, подходя к самому краю озера, и приставив лапки к мордочке, пытался разглядеть противоположный берег. – Ну, что же ты замолчала? Ты где?

 

Вдоль берега в направлении Топы быстро шло на цыпочках существо, напоминающее обычную маленькую девочку, всё тело, которой за исключением лица, кистей рук и стоп, было покрыто тёмной густой шерстью. На ней было короткое платьице из мхов, а в длинные распущенные волосы вплетены болотные растения и цветы. Круглое личико со вздёрнутым кверху маленьким носиком смотрело на Топу озорными карими глазками.

 

– Эха! Выходи! Ну, что же ты? – надул губки Топа.

 

Существо тихо подкралось к Топе сзади и громко смеясь, обсыпало его жёлтыми и красными листьями.

 

– Привет, Эха! – стряхнув листья, радостно сказал Топа, и несколько раз обойдя новую знакомую, с восторгом её рассматривая, добавил, – так вот ты какая!

 

– Какая? – засмущавшись, произнесло существо.

 

– Такая, как и я! Пушистенькая!

 

– Кроме того, я сексуальная! – игриво сказало существо, покачав туловищем и поправляя платьице.

 

– Я тоже сиксуальный! – копируя её движения Топа, неловко покачал корпусом, что выглядело довольно смешно, и протянув ей лапку, продолжил, – давай знакомиться! Я – крот, меня зовут Топа!

 

– Я – Листина1! – пожала она его лапку, – а звать меня Хвоя!

 

1Листины – (слав. миф.) это дети лешего2 и кикиморы болотной3! Листины или шишиги шалят, сбивают с дороги путников, сыплют им на голову труху и обматывают паутиной.

 

2Леший – (слав. миф.) считается хозяином лесной чащи и обитающих в ней зверей. У него человеческий облик, только волосы очень косматые и кожа отливает синевой. Предпочитает селиться в еловых лесах, за которыми начинается сосняк. Он может изменять свой рост – стать высоким, как деревья, или низким, как трава, и укрываться под упавшими листьями. Обычно одет в звериную шкуру. Глаза горят зелёным огнем. Леший издаёт различные звуки: свистит, хохочет, аукает, откликается на голос, плачет, бьёт в ладоши. Человеку он вредит редко.

 

3Кикимора болотная обитает на болоте. (слав. миф.) Любит наряжаться в меха из мхов и вплетать в волосы лесные и болотные растения. Людям показывается редко, только кричит из болота громким голосом.

 

– Хвоя? Какое красивое имя! Ты откуда, такая Хвоя? – расплываясь в улыбке, сказал Топа.

 

– Я – из болота! – гордо сказала листина.

 

– Так ты же наш человек! Природные корни! – обрадовался Топа, и задержав её руку в своей лапке, спросил, – так это ты была, моей Эхой?

 

– Я! Правда, весело?

 

– Мохнато! А ты очень красивая! – нежно произнёс Топа, продолжая держать её руку в лапке, а другой, поглаживая по волосатому предплечью.

 

– А ты такой смелый! Так бесстрашно защищал своего друга! – весело засмеялась Кикимора.

 

– А кто это напал на моего Яруса? – нахмурившись, спросил Топа.

 

– Это русалки!

 

– Кто такие эти русалки? – нахмурившись, спросил Топа.

 

– Старушки, которые живут под водой!

 

– По виду не скажешь, что они старушки!

 

– Им триста лет в обед будет!

 

– А зачем они его утащили под воду? – сердито спросил Топа.

 

– Они джяги-джяги будут делать с твоим другом! – поджав одну ногу, она стала прыгать на другой вокруг Топы.

 

– А что такое джяги-джяги? – крутил головой Топа, наблюдая за Листиной.

 

– Ну, это когда занимаются любовью! – поменяла ногу Кикимора.

 

– Так и скажи – будут его любить, а то джяги-джяги! – обиделся Топа, – тоже мне иностранка нашлась!

 

– Не сердись! – остановилась Листина, – заниматься любовью, – это не значит любить!

 

– Как это? Если я ловлю рыбу, значит, я занимаюсь рыбной ловлей! Так?

 

– Так! Да не так! – игриво покачала она головой.

 

– По-твоему, заниматься рыбной ловлей, это не значит ловить рыбу?

 

– Вроде того! Будешь ловить рыбу, а поймаешь рака! Где же тут рыбная ловля? – и Листина коснулась пальчиком носика Топы.

 

– Да логично! – задумчиво произнёс Топа, – неужели нельзя заниматься любовью и любить одновременно?

 

– Можно! Но не у всех это получается!

 

– Значит, самое главное в жизни заниматься любовью и любить одновременно!

 

– Да, одного и того же! – добавила Хвоя.

 

– Сложно так всё! – почесал затылок Топа.

 

– Меня вон предки тоже сюда загнали за то, – скрестила ножки Кикимора и повернувшись на триста шестьдесят градусов, продолжила, – что я отказываюсь за Хмыря1 замуж идти!

 

– А кто такой этот Хмырь?

 

– Хмырь? Это сосед, в нашем болоте живёт! Хмырь-то сам по себе неплохой, а душа к нему не лежит! Не люблю я его!

 

1Хмыри, Криксы и Злыдни – болотные духи, опасны тем, что могут пристать к человеку, даже вселиться в него, особенно на старости лет, если в жизни человек никого не любил, и у него не было детей. (слав. миф.).

 

– Выходит, что ты и любовью заниматься с этим Хмырём не хочешь?

 

– Не хочу! Если я его не люблю, почему я должна заниматься с ним любовью? Я – свободная Кикимора! И меня никто не заставит делать то, чего я не хочу!

 

– Наверное, это большое счастье! Делать то, что ты захочешь?

 

– Конечно!

 

– Скажи, а как помочь Ярусу? – после некоторой паузы спросил Топа.

 

– Твоему другу никто не поможет, кроме него самого! – поправляя и без того свою пышную прическу, сказала Хвоя и подумав добавила, – хотя, помешать можно!

 

– Это как? – удивился Топа.

 

– Когда я была совсем маленькая, я своим предкам тоже мешала джяги-джяги делать! Только они залезут в камыши, я – на сосну, и ну в них шишки бросать!

 

– Помогало?

 

– Ещё как! Ругались страшно! – смеясь, сказала Листина.

 

– А давай мы этим русалкам тоже будем мешать, джяги-джяги с моим Ярусом делать?

 

– Давай! А как? Ведь, шишки в воде не тонут! – развела руки Хвоя.

 

– А мы камнями в них будем бросать!

 

– Давай!

 

– Пошли за мной! – скомандовал Топа, и взяв Хвою за руку, повёл её к месту привала. – Смотри, сколько здесь камней! Бросать нужно вон туда! – он взял камешек и бросил в то место, где русалки увлекли Яруса под воду.

 

– Мы им сейчас устроим облом! – потирая руки, хитро улыбнулась Хвоя.

 

– Они нас надолго запомнят! – запустив камень в воду, сказал Топа.

 

– Нате вам! – бросив булыжник в воду, крикнула Хвоя.

 

– Нате! – радостно поддержал Топа, и задумавшись, продолжил, – Хвоя! А долго эти джяги обычно делаются?

 

– Смотря, кто! Мама моя любит долго, а папа нет! Нате вам! – бросив камень, сказала Хвоя, – наверное, поэтому она и говорит ему все время: «Ты, как шаровая молния! Подкатишь, вспыхнешь и погаснешь!»

 

– Нате вам! – крикнул Топа, и задумавшись, продолжил, – а давай соревноваться, кто из нас больше камень кинет!

 

– Давай! – сказала Листина, и выбрав камень побольше, громко крикнула, – нате вам!

 

– Стой! Хвоя! Ты такая красивая и такая лохматая! Ты мне очень нравишься! – произнёс Топа, глядя прищуренными глазками.

 

– Ты мне тоже! – засмущалась она, прижимая щёчку к своему волосатому плечу, – правда, жалко, что ты ещё маленький!


 

 

Глава 12

 

 

 

ПОД ВОДОЙ

 

 

 

Откуда-то издалека до сознания Яруса начал проникать странный гул. Это состояние было похоже на то, которое он всегда испытывал, когда нырял в воду. Вот и сейчас, уши были заложены, ничего не слышно и только этот неприятный гул. Спустя некоторое время до его слуха начали пробиваться какие-то звуки. Вначале они были похожи на клокотанье и бульканье, как будто бы набрали в рот воды и пытаются говорить. Звуки становились всё чище, постепенно они стали различимы и узнаваемы, похожие на человеческую речь. Его вестибулярный аппарат сигнализировал, что тело его лежит в горизонтальном положении на спине. Сознание медленно к нему возвращалось, но почему оно возвращалось, ему было не понятно. Юноша прекрасно помнил, что русалки его утопили. Он плохо чувствовал своё тело, ему казалось, что оно существует само по себе. Сил не было даже, чтобы открыть глаза или пошевелить хотя бы пальцем, но голоса медленно и всё же более-менее разборчиво стали доходить до его сознания.

 

– Ось, ловитва1 удалась! – раздался писклявый старушечий голос прямо у него над головой.

 

1Ловитва – рыбная ловля, охота. (Здесь и далее использованы старославянские и древнерусские слова и выражения.)

 

– Доброзрачный, малый муж попался, нечего взглаголити,2 – прошепелявил другой старушечий голос пониже.

 

2Красивый молодой мужчина попался, нечего сказать.

 

Ярус почувствовал, как кто-то, склонившись над ним, коснулся его щеки своими волосами.

 

– Да, кров3 з простоквашей! – восхищённо согласился первый писклявый голос.

 

3Кров – кровь.

 

– З млеком!4 – грубо поправил второй.

 

4З млеком – с молоком.

 

– Ну, з млеком! – терпеливо согласился первый.

 

– Значит, русалки меня всё же утопили! – подумал Ярус. – Но если я умер, то почему слышу голоса? Неужели все мертвецы слышат, что говорят рядом? И что это за странный язык, на котором разговаривают эти, по всей видимости, старухи?

 

– Ты поухай его, Пелагея, поухай! какая от него воня идёт!1 – пропищала первая старуха.

 

1Ты понюхай его, Пелагея, понюхай! Какой от него запах (благоухание) идёт!

 

– Ой, добра воня2 – восторженно согласилась вторая.

 

2Ой, приятный запах!

 

– От меня вонь идёт? – с грустью подумал Ярус, – значит, я уже начал разлагаться?

 

– Нечего его нюхать! Раздевайте уже! – услышал он властный молодой женский голос чуть поодаль.

 

– Значит, меня точно утопили, тело моё вынесло куда-то в открытое море, там меня нашли, и теперь я, вернее моё несчастное тело находится в морге, – невесело размышлял Ярус, – и сейчас меня будут готовить к похоронам.

 

– Ух, давно я мужей не совлекала!3 – обрадовался писклявый старческий голос у него над головой, и его обладательница громко хлопнув в ладоши, радостно потёрла ладони одна о другую.

 

3Совлекать – снимать одежду, раздеть.

 

– Не думал я, что в морге работают старухи-медсестры, – только успел подумать Ярус, как четыре холодные руки не очень аккуратно стянули с него футболку, при этом он ударился головой об стол, – видимо, я лежу на операционном столе, сейчас меня разденут, и начну препарировать! – соображал Ярус, – да, жалко себя! Но почему это мне стало больно от удара головой об стол? Может быть, ещё не все рецепторы отмерли.  Ох, как бы мне хотелось посмотреть, хоть одним глазком, на этих медицинских сестёр и на морг, в котором нахожусь!
А что если попробовать приоткрыть, хотя бы один глазик? Представляю, как они испугаются, если труп откроет глаза

 

Ярус напряг свои тяжёлые веки и постарался открыть глаза, но ничего не получилось, ресницы были, будто приклеены.

 

– Да, скорее всего я просто умер, раз не получается открыть глаза!
А мёртвые видеть не могут, – грустно заключил про себя Ярус, – значит, мне уже никогда не открыть мои глазки, не увидеть солнца и не спасти Зену!

 

– Ой, чем больше мы его совлекаем, тем больше он мне нравица! – радостно произнесла писклявая.

 

– Во, блин дают, да они какие-то извращенки! – возмутился про себя Ярус, – труп им мой нравится! – и тут же почувствовал, как одна из них стала развязывать кроссовки, другая – расстёгивать ремень на джинсах.

 

– Что ты Меланья сразу к порткам1 лезешь? Ты давай поршни2 снимай! – сердито прошепелявила та, которая развязывала кроссовки.

 

1Портки – штаны. 

 

2Поршни – древнерусская обувь из одного или нескольких кусков кожи, стянутая на щиколотке ремешком.

 

– Ты позри3 Пелагея, что придумали! – удивилась писклявая, – вместо оборок4 на портках придумали какие-то застёжки-дорожки, вот лепота!5

 

3Позри – посмотри.

 

4Оборка – верёвка, ремень.

 

5Лепота – красота.

 

Писклявая бесцеремонно оперлась на живот Яруса и двигала молнию на ширинке вперёд-назад, расстёгивая и застёгивая её, по-детски этому радуясь.

 

– Ты позри, позри, как легко и просто! Открывается, закрывается! Овамо – открывается, сямо – закрывается, овамо-сямо, овамо-сямо!6

 

6Овамо-сямо – туда-сюда.

 

– А ну, дай я! – перебила её подруга, также улеглась с другой стороны на нижнюю половину тела Яруса, и сама стала двигать молнию, приговаривая, – овамо-сямо, овамо-сямо!

 

– Что же это за медсёстры такие, которые даже молнии
не видели? – недоумевал про себя Ярус.

 

Удивительно, но расстёгивание ремня, движения молнии на джинсах руками даже этих пожилых медсестёр, начали вызывать у него некоторые приятные ощущения и заложили в голове Яруса мизерные сомнения в факте собственной смерти.

 

– А может быть я не мёртв? Или не совсем мёртв? Бред какой-то. Да, сколько же можно там эту молнию на ширинке двигать? – мысленно забеспокоился Ярус, ощущая, что могут произойти некоторые физиологические изменения в его организме, которые могут стать видны окружающим невооружённым глазом.

 

– Эй, вы болото! Молнии никогда не видели? Раздевайте его, я
говорю! – снова раздался тот же молодой голос, который сразу заставил бабушек прекратить изучение достижений одёжной индустрии, тем самым, успокоив молодой организм Яруса.

 

Оставив джинсы в покое, они начали корпеть над кроссовками.

 

– Меланья, подумать только, столько времени прошло, у нас поршни были, и у них тоже поршни! Никакого прОгрэсу! Только накручено тут, о-го-го! – прошепелявила старуха, пытаясь развязать шнурки.

 

– Ось нам алафа1 в конце жизни, такой муж попался! – радовалась писклявая.

 

1Алафа – награда, подарок.

 

– Не Ваш это подарок, а мой! – строго поправил молодой голос.

 

– Но нам-то тоже перепадёт молодого тельца? – обиженно заметила шепелявая в ответ и погладила Яруса по голени.

 

– Офигеть! Они что, меня есть собрались? – возмутился про себя Ярус.

 

– Посмотрим, что он собой представляет, может быть, он мне и на фик не нужен будет! – вальяжно издал молодой голос.
– Вот у меня первый муж такой дебелый2 был! – гордо произнесла писклявая, – и такое у него рачение3 было ко мне! Иностан4 как придёт со службы, ему ни есть, ни пить не надо, сразу меня в опочивальню5 тянет! Потом как скинет свой калантарь6 как ляжет со мною на одр7

 

2Дебелый – сильный.

 

3Рачение – любовь, страсть.

 

4Иностан – постоянно.

 

5Опочивальня – спальня.

 

6Калантарь – кольчуга без рукавов.

 

7Одр – кровать.

 

– Так и уснёт крепким богатырским сном! – язвительно перебила её шепелявая.

 

– Кривда8 твоя Пелагея! – возмутилась писклявая и романтично задумавшись, продолжила, – ляжет, и ну, давай меня любить, так долго…

 

8Кривда – неправда.

 

– А жупелю1 ему хватало на два качка, – смеясь, перебила её шепелявая, – а кичирка2 у него была, как у зайца!

 

1Жупель – сера.

 

2Кичири – морковь.

 

– Ты-то откуда знаешь? – возмутилась писклявая

 

– У меня послух3 есть!

 

3Послух – свидетель.

 

– Какой послух? – презрительно издала писклявая.

 

– Марфа!

 

– Колотуша4 – твоя Марфа. Не кичирка у него была, а кичиряка, аки у клюся5!

 

4Колотуша – сплетница.

 

5Клюсь – лошадь, жеребенок.

 

– Во-во! Твоя ласкредь6 ранише тябе зъявилась! Ага, затрахала ты его, Меланья, вот он и утопився!

 

6Ласкредь – вожделение, похоть.

 

– Он на войне был живота лихован!7 – обиделась писклявая, – с немчурой на этом …птичьем поле!

 

7Живота лихован – жизни лишён.

 

– На какой войне? – презрительно перебила шепелявая, – у тебя старческий маразм на лбу написан, да и на всех остальных частях тела по два раза большими литерами. Это твой третий муж загинул в Куликовской битве с монголо-татарами в 1380 году!

 

– Я тебя умоляю, что я всех должна помнить? – парировала невинным голосом писклявая.

 

– А первый твой муж утоп во время ледового побоища с немцами у 1242 году. Може, он за немцев был, дык Александр его и утопил вместе с ними? А? – наседала шепелявая.

 

– Прелесть8 это! Мне Александр Невский ще денёг дал за мого убиенного мужа, это я точно помню, хоть ты и говоришь, что у меня понос!

 

8Прелесть – обман, заблуждение; обольщение; дьявольские козни.

 

– Дура, склероз! – смеясь, поправила её шепелявая.


 

 

– Да, какая разница? И такая у меня желя1 была тоди2, что я наплакала три ширинки3 слёз! – тяжело вздохнула писклявая.

 

1Желя – печаль, горе.

 

2Тоди – тогда.

 

3Ширинка – носовой платок.

 

– Не долго же у тебя желя была! Через два дня на другом скакала! – подначила её шепелявая.

 

– А что я, по-твоему, всю жизнь страдать должна? – невозмутимо ответила писклявая и хвастливо продолжила, – а новый муж мне цельный чпаг поминков4 приносил!

 

4Цельный чпаг поминков – полный карман подарков.

 

– Ой, уморили! Так, хватит мне ваши биографии рассказывать! – произнёс молодой голос и, судя по всему, обладательница его всё это время тихонько посмеивалась над ними, – а то мне лет сто понадобится, чтобы всех ваших мужей узнать. А мне самой замуж пора! – и совсем строго добавила, – обувь развязали? Снимайте!

 

Ярусу казалось, что он заснул в суперсовременном
7D- кинотеатре, который возможно будет изобретён в будущем, во время сеанса захватывающего фантастического фильма. И когда к нему прикасались, трогали, раздевали, он был и продолжает быть участником этого фильма.

 

– Носки можешь сама снять, мне это неприятно! – произнесла шепелявая.

 

– Конечно, сниму! – радостно согласилась писклявая, снимая носки, – а тебе это противно, потому что твой пятый муж винопийца5 був, как напьётся, так и приходит к тоби грязный и вонючий. Беее! Так ты только и делала, что его раздевала.

 

5Винопийца – пьяница.

 

– Глянь-ка ты, просветление ума настало! Не твоё собачье дело, что я делала, а что нет! – зло заметила шепелявая, – давай, помогай портки снимать!

 

Ярус снова почувствовал прикосновение холодных рук, которые стянули с него джинсы и теперь он остался в одних трусиках.

 

– Ой, а без портков он ещё краше! Молоденький? Красивенький! У меня аж сикашки6 по коже побегли! – обрадовалась писклявая.

 

6Сикашки – муравьи.

 

– А больше ничего у тебя не побегло?

 

– А кто будет срачицу1 снимать? – не обращая внимание на выпады, спросила писклявая.

 

1Срачица – исподняя рубашка.

 

– Срачицу сниму я! – безапелляционно заявила шепелявая.

 

– Нет, я! – не согласилась писклявая.

 

– Нет, я!

 

– Нет, я!

 

– Трусы они срачицей называют? – усмехнулся Ярус, и тут же не на шутку встревожился, – ни чего себе, так они и их хотят снять? А если я жив, и нахожусь в летаргическом сне? Тогда, зачем меня раздевать, хоронить? Возможно, вот так и Гоголя2 похоронили, он всё чувствовал, слышал, а знак, хоть какой-нибудь, подать не мог! Нужно попытаться дать им понять, что я – живой!

 

2Гоголь Николай Васильевич  (фамилия при рождении Яновский, с 1821 года –  Гоголь-Яновский; родился 20 марта 1809 года, Большие Сорочинцы, Полтавская губерния, умер 21 февраля 1852 года, Москва)  русский прозаик, драматург, поэт, критик, публицист, широко признанный одним из классиков русской литературы.

 

Напрягая все мышцы лица, Ярус с новой силой постарался открыть глаза, это ему не удалось, тогда он попытался сжать руки в кулаки – с большим трудом у него получилось.

 

– Ура! Я могу двигать руками! – ликовал про себя Ярус и тут же сосредоточился. – Так, а смогу ли я пошевелить пальцами ног?

 

Ярус пошевелил пальцами одной ноги, потом другой.

 

– Если я двигаю пальцами, значит я живой! – обрадовался про себя Ярус, но потом снова загрустил, – а может быть, мне это только кажется, что я шевелю конечностями.

 

Прямо над собой, Ярус услышал какие-то шлепки. 

 

– Вот тебе! – шепелявила одна.

 

– Вот тебе! – пищала другая.

 

– На тебе!

 

– На тебе! 

 

– Похоже, старушки остервенело бьют друг друга по рукам, – удивился Ярус.

 

– А чего это ты будешь срачицу снимать? – с презрением спросила шепелявая и шлепки прекратились.– Бо1 я млаже!  – гордо ответила писклявая.

 

1Бо – потому что.– Кто млаже? Ты? – презрительно сказала шепелявая.– Да, я! – хвасталась писклявая.– Тебе, Меланья, сколько лет? – не унималась шепелявая. – Мене? – задумалась писклявая, бормоча что-то себе под нос, видимо, загибая пальцы на руке, и наконец, с достоинством заявила, – седмь сот восемьдесят пять!– Прямо ягодка опять! – съязвила шепелявая, – а мне седмь сотен восемьдесят три!– Тебе? Седмь сотен восемьдесят три?

 

– Нет, соловью-разбойнику! – презрительно ответила шепелявая и гордо добавила, – мене! Кому ж ещё?

 

– Им по семьсот лет? – поразился Ярус, продолжая внимательно слушать разговор, – бред какой-то!– ословишь2 ты всё, Пелагея!

 

2Ословить – лгать, обманывать.– Сама ословишь!– Седмь сотен восемьдесят три тебе было пять лет назад, дрышля старая! – насмехалась писклявая.– Сама дрышля! У тебя же склероз! Ты уже не помнишь, что с мужами надо делать! – ехидно произнесла шепелявая.– Я не помню? Да я с такими мужами была, что тебе такие и не снились! – возмутилась писклявая.– И не надо, чтобы они мне снились! – один косой, другой кривой, а третий палочка-выручалочка у тебя под подушкой! – съязвила шепелявая.– Дура! Да у меня столько мужей было, сколько чешуи у тебя на хвосте, сколько…– Это всё потому, что ты курва3! – перебила её шепелявая.

 

3Курва – потаскуха.

 

– Сама ты, курва! И потирало4 в придачу! – съехидничала писклявая.

 

4Потирало – подстилка для отирания ног, половик, ковёр.

 

– Я – потирало? – завопила шепелявая. – А ты – кераста5! 
5Кераста – рогатая гадюка.

 

– Та идеши6 ты в афедрон7! – завизжала писклявая, и тут же раздался шлепок, очень похожий на шлепок по заднице.

 

6Идеши – идти, в данном случае иди.

 

7Афедрон – задний проход.

 

– Я-то схожу! А ты в афедроне всё время сидишь и не вылазила! – шепелявая перешла на визг.– Эй! Пелагея, Меланья! Трусы я сама сниму! – остановил их тот же властный  голос и громко усмехнувшись, продолжил, – потом! Сексуально-озабоченные девочки! Ишь, какие хитрые! Это мой красавчик! Мой!– Эх, где мои сто двадцать лет? – над головой Яруса раздался тяжёлый вздох шепелявой.

 

– На большой Каретной! –  жёстко прозвучал в ответ тот же голос и раздражённо продолжил, – так, а жив он или нет? Что-то я не вижу никаких признаков жизни! Может быть, эти дуры насмерть его защекотали?

 

Ярус почувствовал холодное прикосновение на шее, в том месте, где находится сонная артерия. Кто-то пытался нащупать его пульс.

 

– Может быть, я все-таки не умер? Ведь я так отчетливо чувствую прикосновения к своему телу? – взволнованно думал Ярус.

 

– Да не! Жив милок! – услышал он через несколько мгновений удовлетворённый шепелявый голос прямо над собой.

 

– Значит, я жив! Жив! Неимоверно! Самое главное, что я жив! А с остальным я как-нибудь разберусь! – торжествовал про себя Ярус.

 

– А ноли1 ему искусственное дыханье зробить уста в уста? – заботливо продолжила шепелявая, и Ярус почувствовал, как холодная рука взяла его за подбородок.

 

1Ноли – может быть; почти, вплоть, тогда.

 

Этого Ярус позволить уже не мог. Он приложил максимум усилий, чтобы открыть глаза и когда ему это, наконец, удалось сделать, дрожь отвращения пробежала по его телу. Прямо над своим лицом он увидел серо-зелёное сморщенное лицо старухи глаза в глаза, если можно было так сказать, потому что один её глаз был закрыт, а вторым, от неожиданности, она заморгала часто-часто. Слизистые оболочки глаз, губ и языка, который вывалился изо рта, были мертвецки-синего цвета. Редкие, большие, грязно-коричневые зубы, огромный с горбинкой нос под которым пробивались тёмные усы, мохнатые брови и чёрные с зелёным оттенком косматые волосы были распущены. Страх вернул Ярусу силы, с криком оттолкнув от себя старуху, он вскочил на ноги. Самое поразительное для него было не то, что она была чудовищно уродлива, и даже не то, что вместо ног у неё был хвост, а то, что она плавала. Всё пространство вокруг от пола до потолка было заполнено каким-то веществом, которое не было ни водой, но и не было воздухом и в нём можно было не только дышать, говорить, но и плавать. Рядом с ней была ещё одна не менее ужасная старуха, здесь же стояло высокое коралловое ложе, на котором его чуть не лишили последнего предмета одежды. Остальные вещи лежали тут же на полу.

 

– Да это же русалки-лобасты1, – догадался Ярус, – по всей видимости, они меня и раздели.

 

1Русалки-лобасты (слав. миф) – по берегам рек, в камышах живут русалки-лобасты (албасты). С возрастом русалки утрачивают свою красоту и становятся нежитью – ужасными полумёртвыми старухами. Называются такие русалки Лобастами. Они более опасны, так как старше опытнее и коварнее. Имеют обычно облик огромной уродливой женщины с распущенными волосами, спускающимися до земли руками и длинными грудями, которые могут закинуть за спину. 

 

Эти русалки-пенсионерки, как назвал их про себя Ярус, мало отличались одна от другой: страшные морды, копны иссиня-чёрных волос, уродливые старые тела с огромными отвисшими грудями, прикрытыми голубыми пореями и синими хвостами.

 

Ярус огляделся вокруг себя. Это был огромный, хорошо освещённый, хрустальный, сказочно-красивый дворец в виде пирамиды с несколькими круглыми дверями, напоминающими люки в подводной лодке. У одной стены стоял огромный трон, сделанный из глыбы разноцветных ракушек, кораллов и морских отложений. В нём восседала толстая русалка в синем пеньюаре с пышной рыжей шевелюрой и золотым хвостом. Видимо ей и принадлежал третий властный голос. На коленях у неё лежала большая светло-серая медуза, которую она время от времени поглаживала. Над троном висела немаленьких размеров картина, на которой неказистый водяной, стоя по колени в воде, держал на руках русалку. Судя по некоторым чертам лица, и скорее по сходству золотых хвостов, это и была та русалка, сидящая на троне, но только в молодости. Справа и слева от трона располагались два больших круглых контейнера, напоминающих пусковые ракетные установки. На противоположной стене от трона висел огромный монитор. По всему дворцу стайками сновали маленькие разноцветные рыбки, на хрустальном подсвеченном полу ползали  раки, у стен росли лианы и водоросли. И вообще вся эта красота напоминала огромный аквариум, вот только и сам Ярус находился внутри него.

 

– Я Вас приветствую, молодой человек, я – царица подземных вод несравненная Бева! А Вас как зовут? – томно растягивая слова, произнесла русалка с золотым хвостом.

 

– Меня зовут Ярус. На каком основании Вы меня сюда притащили? – раздражённо спросил он.

 

– Ярус! Какое интересное имя! – величаво продолжила Бева, не обращая внимание на его возмущение, – во-первых, тебя не притащили, тебе оказали честь! Во-вторых, если ты будешь очень стараться, то можешь стать моим русалом1! – приподняв одну бровь, важно продолжила царица и провела руками по своему жирному телу. 

 

1Стать русалом – стать мужем русалки (авт.).

 

– В-третьих, – перебил её Ярус, – не буду я никаким русалом!
И вообще мне некогда, дай сюда! Овамо-сямо! – передразнил он старых русалок, выхватил у лобасты свои джинсы, которые она нежно поглаживала серыми костлявыми руками, и начал быстро одеваться.

 

В руках у Бевы появился пульт, очень похожий на пульт телевизора. Она нажала на нём какую-то кнопку, тут же у контейнеров открылись крышки, оттуда легко выплыли две мужеподобные мускулистые русалки с зелёными хвостами, и замерли перед троном.

 

– Что изволит, Несравненная Бева? – грозно, почти не разжимая челюстей, спросила одна из них. 

 

– Молодой человек хочет раздеться, – холодно произнесла Бева и ласково погладила медузу.

 

– Ого, не иначе, папа у них был Илья Муромец! – не успел подумать Ярус, как одна из русалок подплыв к нему, сделала хвостом подсечку, другая схватила за джинсы у щиколоток, и, как метательница молота, раскрутив его вокруг своей головы, вытряхнула из штанов. Юноша вылетел из них, как пробка из бутылки, пролетев на огромной скорости через весь дворец, ударился головой об стену. Вторая русалка стремительно подплыв к нему, схватила его за шею одной рукой и подняв прямо перед собой, когтями поддела резинку от трусов.

 

– Стоп! – вскрикнула Бева, и нетерпеливо поёрзав на троне, спокойно продолжила, – спасибо, дальше я сама! – и, обращаясь к Ярусу, властно закончила, – ну что? Теперь тебе понятно? Всё, что я скажу, будет неукоснительно исполнено?

 

– Понятно, – беспомощно болтая ногами и морщась от боли, обиженно прохрипел Ярус.

 

Бева опустила ладонь вниз, это был знак для русалки, рука охранницы разжалась, и он плавно опустился на пол. Теперь потирая ушибленный затылок и подтягивая трусы, Ярус убедился, что силой ему отсюда не выбраться. Для начала он решил осмотреться и самое главное выяснить, где находится выход из этой пирамиды.

 

– Меланья, Пелагея! Свободны! – сказала Бева и, засунув пульт за чешуйчатый пояс, громко хлопнула в ладоши.

 

– Ладно! – недовольно крикнула Пелагея в ответ.

 

– Вот холодец! Опять мы без сладкого остались! – пропищала Меланья, плывя рядом с подружкой.

 

– Не холодец, а блин! – поправила её Пелагея, кряхтя разворачиваясь, но успевая подмигнуть Ярусу единственным глазом.

 

– А! Ну, да! Хотя всё равно, что блин, что оладьи, всё равно без сладкого! – согласилась Меланья.

 

Они медленно подплыли к одной из круглых дверей. Пелагея приложила кончик своего хвоста к небольшой коробочке, находящейся в самом низу, загорелся зелёный индикатор, дверь открылась, и они исчезли за ней. 

 

– Ничего себе! Да тут всё электрифицировано! – подметил про себя Ярус.

 

– Ты будешь хорошо себя вести, мой мальчик? – выгнув бровь дугой, строго спросила Бева.

 

– Да! Я буду пай-мальчик! – произнёс Ярус, бросив взгляд на русалок-охранниц, которые в это время поигрывали своими мускулами, грозно глядя в его сторону. 

 

– Тоже свободны! – небрежно произнесла Бева в сторону охранниц.

 

Мощно работая хвостами, они сделали несколько кругов вокруг него, и направились к «пусковым установкам». В этот момент он увидел, что спины этих русалок прозрачные: за позвоночником можно было разглядеть позеленевшие без воздуха легкие, небьющееся сердце и даже сопревшие кишки. 

 

– Так, так это же…, скажите уважаемая… – заикаясь от неожиданности начал Ярус.

 

– Несравненная Бева! – гордо поправила она Яруса. 

 

– Несравненная! – быстро повторил за ней Ярус, – это были Мавки1?

 

1Мавки – вид русалок. Особенно любят при полном месяце появляться. Распоясываются так, что не ставят ни во что, ни охранительный чеснок, ни траву полынь. «И через железную цепь не побоятся перешагнуть...» Особенностью внешнего вида Мавок является отсутствие кожного покрова на спине, в результате чего сзади у них можно было видеть все внутренности. По этой причине их также называют «не имеющие спины». (слав. миф.).

 

– Да! Это Мавки – мои самые преданные тёлочки! – гордо издала Бева.

 

– Тёлочки, в смысле телохранительницы?

 

– Именно так! И пусть ума у них не так много, зато силы и отваги хватает с лихвой, может позавидовать любой мужчина! Согласен? – Бева вальяжно всплыла со своего трона, и оказалось, что она просто гренадёрского роста. Аккуратно положив медузу на свой трон и потрясая своими немаленькими телесами, нарочито сексуально работая бёдрами и хвостом, поплыла к юноше.

 

– Вам видней! – ответил Ярус, наблюдая за её томным взглядом и широкой амплитудой необъятных бёдер, двигающихся ему навстречу; при этом, быстро вспоминая всё, что он когда-либо читал о русалках: «Русалки – сверхъестественные существа женского пола. Чаще всего это девицы-утопленницы, которые от неразделенной любви бросились в воду, а там превратились в русалок. На дух не выносят женщин, но зато всячески стараются соблазнить мужчин».

 

– Ну, как тебе мой дворец? – игриво спросила Бева, подплывая к Ярусу и кокетливо поправляя прическу. 

 

– Красивый! – отгоняя от лица стаю разноцветных рыбок, как надоевших мух, сказал Ярус и наигранно улыбнулся, решив, что надо быть похитрее и вначале осмотреться. 

 

– Эксклюзивный! – сказала Бева, плашмя опуская плавник на пол и приседая на собственный хвост, который тут же выгнулся в крутой полумесяц, и хвастливо продолжила, – построен по моим чертежам в виде пирамиды ещё сто пятьдесят лет тому назад. До такого ещё никто не додумался!

 

– Как мне известно, вообще-то, пирамиды1 строили ещё
фараоны – ухмыльнулся Ярус.

 

1Пирамида Хеопса – крупнейшая из египетских пирамид, единственное, из «Семи чудес света», сохранившееся до наших дней. Предполагается, что строительство, продолжавшееся двадцать лет, закончилось около 2560 года до н. э. Известны десятки египетских пирамид. На плато Гиза самые крупные из них — пирамиды Хеопса, Хефрена и Микерина. Архитектором Великой пирамиды считается Хемиун, визирь и племянник Хеопса. Он также носил титул «Управляющий всеми стройками фараона». Более трёх тысяч лет
(до постройки кафедрального собора в Линкольне, Англия, около
1300 года) пирамида являлась самой высокой постройкой на Земле
.

 

– Ох, уж эти фараоны слямзили мою идею! – хлопнула по своим необъятным бёдрам Бева.

 

– Но это было до нашей эры!

 

– Да? – удивилась Бева и сразу зло парировала, – тогда, чтоб ты знал, у меня своя эра исчисления времени!

 

– Ну, теперь понятно! – серьёзно произнёс Ярус, пытаясь успокоить рассерженную хозяйку дворца, но заметив монитор, заинтересованно добавил, – ты смотри, телевизор! У Вас тут спутниковое телевидение? Сколько каналов? И работает?

 

– В моём дворце всё работает! И всё работает на меня! Ясно? – гордо произнесла Бева.

 

– Ещё бы! Несравненная Бева! – льстиво сказал Ярус и ласково продолжил, – разрешите задать Вам один нескромный вопрос?

 

– Да! – вскочив с хвоста, эротично издала Бева, расплывшись в томной улыбке и вплотную приблизившись к Ярусу, низким грудным голосом продолжила, – вот! это мне уже нравится! Думаю, что я могу тебе ответить сразу! Нет! Я не замужем! 

 

– О, это очень важно для меня… – начал было Ярус.

 

– Я уже вся горю от желания! – перебила она его, страстно щёлкнув зубами у самого носа Яруса.

 

– Вы так торопитесь, Бевочка! А в этом деле главное не перегореть, подумать о чём-либо отвлеченном! И конечно, важно опереться на опыт и знания предков! – говорил общие фразы Ярус, пятясь назад, и стараясь выудить из своей головы необходимые знания: «В древней мифологии подчеркивалось, что русалки – создания очень своенравные и часто наделены сверхстрастностью. Более того, они являются знаком эротического горения, поэтому являются носителями лихорадочно-страстного любовного припадка». Значит, все они здесь эротически неуравновешенные, сексуально припадочные и возможно порнографично- извращённые! Теперь я представляю, какое меня здесь ожидает «счастливое» будущее! – сделал для себя, далеко не обнадёживающий, вывод Ярус, а вслух величаво обратился, – уважаемая! Несравненная Бева!

 

– Можно просто Несравненная! – расплылась в длинной улыбке Бева, такой длинной, что Ярусу показалось, что края губ у неё могут встретиться на затылке.

 

– Просто, Несравненная Бева! – пафосно продолжил Ярус.

 

– И совсем не просто! – ещё продолжая улыбаться, поправила Бева.

 

– Сложно, Несравненная Бева! – торжественно ораторствовал Ярус, припоминая, как объявляют артистов на концерте.

 

– Чего ты хочешь? – губы Бевы вернулись в прежнее положение, но один край был ехидно приподнят, – я мужчин знаю, как свои пять пальцев! Таких, как ты, я видела сотни! Говори уже.

 

– Я хотел бы попросить Вашего царского разрешения одеться! – совсем тихо сказал Ярус, тоскливо взглянув на свою одежду, небрежно валяющуюся посредине тронного зала, но увидев, перекошенное лицо Бевы, быстро продолжил, – в смысле, неудобно как-то джентльмену при первом свидании перед дамой находиться в одних трусах!

 

– Эта тема закрыта! – строго сказала Бева, глядя Ярусу прямо в глаза, – больше одежда тебе не понадобится никогда! А меня ты скоро перестанешь стесняться! Мой джентльмен! – игриво произнесла она и провела рукой по тому месту на теле Яруса, которое определяет пол.

 

– Что Вы делаете? – вскрикнул возмущённый Ярус, отскочив от Бевы, и в голове у него чётко восстановилось некогда прочтённое: «Близость с молодыми парнями заманчиво для русалок. Народное поверье допускает любовь между русалками и парнями. Юноша, украденный влюбившейся в него русалкой, после первого сексуального контакта становился русалом. Жить русал будет в невообразимой роскоши, но оставить хоть на миг водяное царство не сможет». Вот это писец! – мысленно резюмировал свои воспоминания Ярус.

 

– Я просто хочу, чтобы ты быстрее адаптировался к нашим новым с тобой отношениям! Расслабься, мальчик, чему быть тому не миновать! – усмехнувшись, произнесла Бева.

 

– Я с Вами абсолютно согласен! Тому, кому суждено сгореть, тот не утонет! – пытаясь взять себя в руки, сказал Ярус, продолжая невесело размышлять на эту тему, – это же надо было умудриться полезть под землю, а попасть под воду! 

 

– Поверь! Ты меня ещё просить будешь об этом! – загадочно ухмыльнулась царица.

 

– А Вы верите в любовь, Несравненная?

 

– Никакой любви нет! Любовь придумали те, у кого нет денег. А я верю в либидо и жажду траха, но не в любовь! Вот они-то и являются движущейся силой получения кайфа! Так что не будем тянуть!

 

– Как-то, очень уж быстро это у Вас получается, Бевочка! 

 

– А чего тянуть? Мы такого, как ты, уже очень давно ждём! – ласково улыбнулась она, подплывая к Ярусу вплотную.

 

– Но у Вас же был до меня кто-то? – отступая на безопасное расстояние, сказал Ярус, вспоминая, как спастись от русалок: «Оберегом от русалок служат чеснок, железо, кочерга, а также головешки, полынь и крапива. Но самым действенным средством спасения от назойливых русалок является укол булавкой или иглою!»

 

– Был, давно! Семь лет назад! – тяжело вздохнув, ответила Бева.

 

– И куда же он делся? 

 

– Стёрся! – с грустью произнесла Бева, видимо что-то вспоминая, и снова приблизившись к Ярусу, весело продолжила, – но теперь у нас есть ты!

 

– Спокойно! Не надо торопиться! – выставив вперёд ладони, беспокойно сказал Ярус, – это же серьёзное дело! Нужно тщательно подготовиться! – убеждал он Беву, а про себя размышлял, – ни чеснока, ни полыни, ни крапивы тут нет, из-за отсутствия огорода; головешек, похоже, тоже – пожарные машины под водой не нужны; а вот иголку или булавочку здесь найти, думаю какая-нибудь мизерная вероятность есть! Говорила мне мама носить булавку от сглаза, а я! Да что теперь сожалеть? Нужно где-то найти малюсенькую иголочку, и конечно, каким-то образом узнать у царицы, где находится выход из дворца! – а вслух добавил, – сейчас, я думаю, самое время показать мне Ваш замечательный дворец полностью! Должен же я знать, где проведу свои лучшие годы? Несравненная! – игриво закончил он.

 

– Успеется! – осекла юношу царица, – главное, что свои, как ты сказал, лучшие годы ты проведёшь со мной! – сексуально приоткрыв рот и обведя губы языком, произнесла Бева.

 

– Но мне же нужно побольше о Вас узнать, Бевочка! Чем Вы живёте? Где проводите свои выходные? Куда ходите в гости? С кем дружите, в конце концов! 

 

– С кем я дружу? Легко! Лип, лип, лип! Плыви ко мне моя
Маркизочка! – нежно позвала Бева, глядя куда-то вверх.

 

Ярус поднял голову и увидел над собой огромную медузу. Это была та медуза, которая лежала на троне, а сейчас незаметно плавала под куполом. Медленно гребя щупальцами и своей огромной шапкой, она подплыла к Беве и опустилась к ней на руки. Под её огромной шляпой Ярус разглядел бесцветные глаза и такой же рот. 

 

– Маркизочка, девочка моя, познакомься это Ярус! Он теперь будет жить у нас! А это, моя самая близкая подружка, Маркиза! Она даже спит со мной! – расплылась в улыбке Бева, нежно прижимаясь к ней щекой, – и тебе придётся с этим смириться, мой мальчик! Ты же не будешь меня ревновать к Маркизе?

 

– Нет, не буду! – с отвращением глядя на это слизистое существо, ответил Ярус. 

 

– Очень хорошо! – сказала она и, сделав паузу, торжественно добавила, как будто объявила новый номер программы, – прошу любить и жаловать! Маркиза!

 

– Не надо меня ни любить, ни жаловать! – пренебрежительно сказала медуза, умудряясь при этом растягивать не только гласные, но и согласные буквы. 

 

Яруса перекосило от её неприятного голоса. Это был как раз тот случай, когда противный голос сто процентов соответствовал не менее отвратительной внешности. 

 

– Меня не прёт от такого знакомства, – брезгливо поморщившись продолжила медуза и, освободившись от рук Бевы, поставила щупальца в боки, один направив в направлении Яруса, добавила, – не нравится мне это позвоночное! 

 

Этим же щупальцем она создала кошку, другим сотворила человеческую руку, которая схватила кошку и швырнула, после чего медуза издала пронзительное мяуканье. Из щупальца образовалась собака, из другого появилась человеческая нога, обутая в сапог, которая поддала собаке под зад, раздалось жалостливое собачье поскуливание. Из щупальца появился человечек, из других щупалец появились руки и ноги, которые жестоко избили его, при этом раздавались жалостливые человеческие стоны. Во время этого представления, медуза довольно удачно имитировала эти звуки своими бесцветными слизистыми губами.

 

– Тебе только в кукольном театре работать! – презрительно сказал Ярус.

 

– После посвящения в русалы, ты будешь моей любимой куклой! – криво ухмыльнулась Маркиза.

 

– Ай, ты моя фантазёрка! Наверное, ты просто устала, дорогая! Плыви к себе моя девочка! – ласково посоветовала ей Бева, – тебе нужно принять солёную ванну! А может быть, ты хочешь кушать? Чёрной икры, красной? Что ты хочешь, любимая?

 

– Яйца! Я хотела бы съесть его яйца! – указывая на Яруса, продолжила медуза, тут же один из щупальцев принял форму сковороды, другой изобразил яйца, которые разбились ножом, упали на сковородку, и заскворчали.

 

– Ну, нельзя же так сразу, милая! Он ещё должен у нас поработать! Меня полюбить! А его причиндалы от этого станут только больше! – заговорщицки улыбаясь, уговаривала её Бева. 

 

– Да? Это хорошо! Кстати! – медуза подняла свой бесцветный щупалец вверх, и медленно опуская его в направлении Яруса, небрежно произнесла, – ты умеешь танцевать? 

 

– Нет! Не умею! – резко ответил Ярус, потому что на все вопросы этого противного существа ему хотелось давать отрицательные ответы.

 

– Я даже знаю почему? Потому что тебе яйца мешают! Ха-ха-ха! – Маркиза засмеялась медленным смехом, – а раз мешают, значит, они у тебя большие! А мне страсть как нравятся большие яйца! – и, обращаясь к Беве, ещё больше растягивая слова, продолжила, – это правда, что после любви они станут больше? 

 

– Конечно! Это же для них физкультура, тренировка! – ответила Бева.

 

– Ну, хорошо, тогда я немного подожду! – Маркиза изобразила щупальцами два куриных яйца с маленькими ручками и ножками, которые делали зарядку, произнося: «Раз! Два! Раз! Два!» Прямо на глазах они становились всё больше и больше, – и заботливо продолжила, – только Бевочка, я Вас очень прошу, сильно не перегружайте их! А ты! – медуза снова обратилась к Ярусу, – смотри, ни в коем случае не учись танцевать, я проверю! А теперь, расставь свои ноги, и не сдавливай их, теперь это уже мои яйца! Понял?

 

– Тебе пуговицы не хватает под носом! – с сожалением произнёс Ярус.

 

– Какой пуговицы? – удивилась Маркиза, щупальцем изобразив вопросительный знак.

 

– Чтобы губу пристегнуть! – сказал Ярус и пародируя медузу, также растягивая слова, продолжил, – а то раскатала её раньше времени! 

 

– Обалдеть! Лоток с яйцами разговаривает! – Маркиза изобразила щупальцами лоток с яйцами, который кто-то незримый перевернул и уронил на тут же созданную плоскую поверхность другого щупальца.

 

– Не обращай внимания, моя умница! Иди ко мне, я тебя поцелую. Отдыхай, моя девочка!

 

Погладив её по шапке и поцеловав в слизистую морду, от чего Яруса чуть не стошнило, Бева нажала кнопку на пульте, крышки пусковых установок открылись и оттуда выплыли две мавки. 

 

– Откройте Маркизе мою спальню! – небрежно сказала Бева.

 

– Слушаемся! – ответила одна из них, подплыла к круглой двери, приложила кончик хвоста к небольшой коробочке, находящейся в самом низу, загорелся зелёный индикатор, дверь открылась и медуза заплыла в комнату. 

 

– Это как она открыла дверь? – заинтересованно спросил Ярус.

 

– В целях царской безопасности на всех дверях моего царства стоят электронные замки, которые открываются электронными ключами, находящимися на хвосте у каждой русалки. Таким образом, только жители моего царства могут без преград перемещаться по всей территории.

 

– Понятно! – произнёс Ярус, размышляя над тем, как и где, раздобыть этот ключ, – весёлая у Вас подружка, а самое главное добрая! 

 

– Не обижайся, это у неё головная боль от пресной воды! Для хорошего самочувствия Маркизе нужна соляная вода! Когда-то я жила в океане, – Бева сделала паузу, по-видимому, что-то вспоминая, – и когда мне пришлось переплыть сюда, я забрала её и ещё одного друга с собой, с которым я тебя познакомлю чуть позже. Для этого мне пришлось обустроить им специальные контейнеры с солёной водой...

 

– Скажите, Бева! – перебил  царицу Ярус, понимая что рассказы о Маркизе и других её друзьях совершенно бесполезны  для его освобождения, и переходя к выполнению задуманного плана, спросил, – эта дверь ведет в Вашу спальню?

 

– В нашу с тобой спальню! – улыбаясь, поправила Бева.

 

– Предположим! 

 

– Не предположим! А так и будет! Или ты сомневаешься? – прищурилась Бева.

 

– Я начинаю сомневаться во многом? А не сплю ли я? И если не сплю, то дышу ли я? Живу ли я, в конце концов? А если живу то, глядя на всё это, я начинаю сомневаться в причастности своего отца к моему зачатию! И задаю себе не праздный вопрос: «А не Ихтиандр ли мой отец?»

 

– Все твои сомнения и глупые мысли развеются, как только ты станешь моим русалом, уверяю тебя! – заботливо произнесла Бева.

 

– Надеюсь, что так и будет! – произнёс Ярус, раздвинув губы в  искусственной улыбке, а сам подумал: «Мама меня рожала не для того, чтобы я жил и спал с какой-то селёдкой!», и тут же продолжил, – а что находится за этими всеми дверями? 

 

– Чтобы тебе было неповадно, я сразу хочу тебя предупредить, что сбежать отсюда не-воз-мож-но! – произнесла по слогам Бева, наблюдая за реакцией Яруса, но он даже глазом не повёл, и удовлетворённо продолжила, – очень хорошо! Вижу, что ты успокоился и смирился со своим положением, поэтому я проведу для тебя краткую экскурсию по моему царству, – сказала она, подплыла к первой круглой двери и, приложив кончик плавника к замку, сказала, – и так! Первая дверь! Это комната отдыха Щекотух! Заходи! – Бева ловко, несмотря на свои габариты, заплыла внутрь помещения и поманила Яруса за собой.

 

– Если всё дело в электронном ключе, то мне нужно узнать, где находится дверь, ведущую наружу, а там может быть несколько вариантов, – обдумывал вероятные способы побега Ярус, – например, отрезать часть хвоста у любой русалки с электронным ключом или силой схватить её и приложить хвост к этому замку. Хотя с мавками это вряд ли получится, они сами кого хочешь так приложат, что мало не покажется.

 

– У тебя будет такой же хвостик с ключиком! – саркастически улыбнувшись, сказала Бева, увидев, что он рассматривает кончик её хвоста.

 

– Да? А когда? Хотелось бы побыстрее! – произнёс Ярус, переступая порог.

 

– Сегодня, милый! После посвящения в русалы! – кончиком указательного пальца Бева игриво коснулась носа Яруса, – ты даже не представляешь, дорогой Ярусик, как мне не терпится!

 

– Не представляю! – иронично ответил Ярус.

 

В помещении, своей скудной обстановкой, больше напоминающей казарму, с одной стороны находилось с десяток двухъярусных кроватей, красиво оплетённых водорослями, с другой стороны несколько табуреток, на которых сидели пять красивых русалок.
У больших зеркал они расчёсывали свои длинные светло-зеленоватые волосы большими голубыми гребешками. Спиной к входу сидела ещё одна русалка, и хотя цвет её волос был такой же, как и у молодых щекотух, но огромный горб, высохшие костлявые руки говорили о том, что она совсем древняя старушка. При появлении Бевы молодые щекотухи моментально вскочили со своих стульев и замерли по стойке смирно, поддерживая себя в вертикальном положении красивыми движениями розовых хвостовых плавников.

 

– А это, мои юные девочки-красавицы, – злобно процедила сквозь зубы Бева, видимо завидуя их красоте и молодости, – а тебя Нила, что, не касается общий порядок, установленный мной? Или ты не красавица?

 

Старая русалка тяжело оперлась руками на стул, медленно поднялась и, кряхтя, повернулась лицом. Ярус был в шоке от того, что лицо у этой совсем дряхлой старухи было восемнадцатилетней девочки. Грустные огромные синие глаза отрешёно смотрели в сторону.

 

– Вот так-то! – удовлетворённо сказала Бева, но увидев у одной из русалок неприкрытую волосами грудь, завизжала, – а это! Кстати! Можно и не демонстрировать! – и грубо схватив её за волосы, со словами, – как-никак у нас гость! – прикрыла наготу.

 

– Извините, Несравненная! – задрожала русалка.

 

– Занимайтесь! – строго сказала Бева, прищурившись, и выплыла из комнаты.

 

– А что это за русалка такая старая, но с молодым лицом? – поинтересовался Ярус, закрывая за собой дверь.

 

– Это Нила. Когда-то у неё была самая красивая фигура во всём моём царстве. И пользуясь этим, она попыталась соблазнить моего русала, за что и поплатилась. В назидание всем остальным русалкам, я попросила знакомую ведьму Инкоху превратить её в старуху, оставив на память ей только смазливую рожицу.

 

– Жестоко Вы с ней обошлись!

 

– Жестоко? Пусть будет мне благодарна, за то, что я вообще её не уничтожила! – сказала Бева и, открыв хвостом следующую круглую дверь, продолжила, – эта комната Мавок.

 

При появлении Бевы, четыре Мавки, отдыхавшие на кроватях, напоминающих большие ракушки, мгновенно приняли вертикальное положение и выстроились в одну шеренгу, как солдаты, увидевшие генерала.

 

– Это мои самые преданные девочки-охранницы! – гордо произнесла Бева и подплыв к одной из русалок, громко крикнула ей прямо в лицо, – правильно я говорю?

 

– Так точно, Несравненная Бева! – напрягая накачанные мышцы, по-армейски чётко и дружно ответили они хором.

 

– А ну, покажи бицепс! – обратившись к крайней русалке, строго сказала царица. Та радостно выполнила приказ, согнув напряжённую в локте руку, демонстрируя прокачанный бицепс. Бева потрогала и оставшись довольной, гордо продолжила, обращаясь к Ярусу, – как тебе мои тёлочки? Именно они отвечают за то, чтобы никто не проник в мой дворец, и никто его не покинул без моего разрешения!

 

– Впечатляет! – задумчиво произнёс Ярус.

 

– Свою работу они выполняют качественно, это к вопросу безопасности и всяких незапланированных мною передвижений. Поверь, промахов и ошибок у них не было, и я уверена, не будет! Более того, если мне нужно кого-то заставить делать то, что я хочу, смею тебя заверить, они заставят! Верно? – снова повысила голос Бева, скосив глаза в сторону русалок.

 

– Так точно! Несравненная Бева! – в один голос ответили они и, переведя взгляд на Яруса, желваки на их лицах заходили не меньше, чем их бицепсы.

 

Сейчас мавки напомнили Ярусу кавказских овчарок: такой же бесстрашный туповатый взгляд, готовность в любой момент броситься по команде «фас» и разорвать любого.

 

– Это отдыхающая смена! С дежурной сменой ты уже знаком, – ухмыльнулась она, выплывая из помещения.

 

– Ещё не забыл! Ну, и дисциплина у Вас, Бева, как в армии! – решил польстить ей Ярус.

 

– А что делать? Женский коллектив – это очень сложная структура! – продолжила она, явно гордившаяся установленным порядком в царстве, – каждой русалке нужно уделить время: выслушать, понять, помочь ей словом или делом, иногда пожалеть, иногда прикрикнуть, наказать, если заслужили! – рассуждала Бева, подплывая к следующей двери.

 

– Чаще приходится наказывать, наверное? – спросил Ярус.

 

– Чтобы с ними было, если бы не я и не мой твёрдый характер? Да, они меня побаиваются! Но я считаю, что боятся, значит, уважают! Иначе и быть не может! – жёстко сказала Бева и, приложив хвост к следующему замку, продолжила, – а здесь почивает наша старая гвардия!

 

В огромном зале стояли красивые старобытные шкафы, трюмо, резные зеркала, дорогие картины, бюро, античные статуи. Это помещение можно было принять за антикварную лавку, если бы среди этого нагромождения мебели, на древних красивых кроватях не отдыхало несколько лохматых безобразных Лобаст гораздо более антикварных, чем сами кровати.  Увидев Яруса, они кряхтя, приподнялись на многочисленных подушках и потянули к нему трясущиеся костлявые руки.

 

– Иди сюда! – захрипела одна, едва разжимая челюсти, – иди сюда, поцелуй меня! А потом полюби меня!

 

– И меня! И меня! – подхватили остальные.

 

У Яруса снова пробежала дрожь отвращения по всему телу. Посреди зала стояли два антикварных кресла, в них сидели две старые знакомые Лобасты Меланья и Пелагея в очках и занимались вязанием. Сейчас они вовсе не отличались бы от обычных старушек, если бы не их безобразные морды и кончики голубых хвостов, выглядывающих из-под рукоделия. Но теперь, по сравнению с остальными старухами, эти показались Ярусу просто красавицами.

 

– Вот тоби хвостик вяжем! – пропищала Меланья и, отложив вязание, они прямо как старому другу помахали ему руками, расплываясь в чудовищных улыбках, – я перед, а Пелагея – зад! Нравится?

 

– Просто бомба!  – невесело ответил Ярус, но сложив руки ладонь в ладонь, потряс ими перед собой и бодро продолжил, – успехов труженицам легкой промышленности! Он уже собирался выйти из комнаты вслед за ожидающей Бевой, как его осенила мысль, – стоп! Вяжут-то спицами, а спицы должны быть металлическими! 
– Секундочку, уважаемая Несравненная! – сказал Ярус и, подойдя к Меланье, добродушно улыбнувшись, продолжил, – кстати, я тоже когда-то вязал! Лицевой и даже изнаночной вязкой! А Вы, какой вяжете? – спросил он, внимательно рассматривая спицы, мгновенно отметив про себя, – цвет у них не металлический, а какой-то светло-серый, и обычные спицы – ровные, а эти какие-то гнутые.

 

– Такой вязки на Земле не знают, она называется чешуйчатая передняя! Давай-ка, друже, сделаем примерочку, пока ты здесь! – Меланья всплыла с кресла и приложила вязание спереди к бёдрам Яруса. Потом попросила его подержать вязание на талии и, легко перевернувшись вниз головой, а хвостом вверх, проверила, сколько нужно вязать по длине.

 

– Око без порока! Пелагея! – вернувшись в кресло, хихикая, обратилась она к подруге, – позри, как мы его хорошо изучили! Точь в точь! Так и продолжаем вязать!

 

– А Вы, какой вязкой вяжете? – обратившись к Пелагее, спросил Ярус, склонившись над её вязанием.

 

– Чешуйчатой задней! Я же заднюю часть вяжу, а жопа быстрее изнашивается, поэтому вязка должна быть чуть крупнее и прочнее! – улыбнувшись, ответила Лобаста, вальяжно откинувшись в кресле, видимо очень довольная тем, что Ярус обратился и к ней.

 

– Молодой человек! У нас очень мало времени! – поторапливая Яруса, раздражённо сказала Бева, стоя в дверях. – У нас ещё церемония впереди!

 

– Да, да! Сейчас иду! – ответил Ярус не оборачиваясь и снова обратился к Пелагее, – а Вы меня научите вязать такой вязкой?

 

– Посмотрим! – лукаво ответила та, моргнув единственным глазом.

 

– Только, у Вас спицы какие-то необычные, короткие, а я привык вязать длинными, – сказал Ярус, трогая спицу, – вот, ваши из чего они сделаны?

 

– Из костей рыб, конечно! – прошепелявила Пелагея.

 

– Жалко, – Ярус чуть подался к Лобасте и заговорщицки вполголоса спросил, – а железных у Вас нет?

 

Зашипев, как дикая кошка, она оскалилась беззубым ртом, при этом у неё даже на мгновение открылся закрытый глаз, блеснув молочным бельмом и в ту же секунду судорожно ударив хвостом по полу, она отпрянула от юноши, как от прокажённого. Схватившись за подлокотник, Ярус предотвратил выпадение русалки из кресла. Пелагея замерла, как будто на неё напал столбняк, и его попытка привести Лобасту в чувство, щёлкая пальцами перед остекленевшим глазом, ни к чему не привела.

 

– Только смотрите! Никому не говорите! – нарочито громко сказал Ярус, направляясь к Беве.

 

– У тебя еще будет время заняться вязанием! – ревниво заметила Бева, стоящая у дверей, – ты что ей в любви объяснялся, что она в экстаз впала?

 

– Вроде того! – улыбнулся Ярус.

 

– Ты мне брось силы тратить, куда ни попадя! – ревниво сказала Бева и томно продолжила, – у тебя уже есть объект обожания! Это я! Понял?

 

– Понял, понял! – ответил Ярус, понимая, что без металла ему отсюда не выбраться.

 

– Смотрите мне! Чтобы к торжеству успели связать! – пригрозила им Бева и выплывая из комнаты, продолжила, – следующая дверь ведёт в развлекательный комплекс! Те русалки, которые не нарушают режим, исполняют все мои приказы точно и в срок, ведут себя так, как мне нравится, могут посещать его.

 

Перед Ярусом открылся танцевальный зал, в котором, плавая, танцевали восточный танец несколько щекотух, красиво вращая бёдрами в розовой чешуе. Их лица были закрыты платочками, из-под которых были видны только их красивые большие глаза. Увидев Яруса, все они несколько засмущались, а одна из них даже сбилась с ритма.

 

– Маки! Ты чего это, миленькая, слух потеряла? Остановите музыку! – строго сказала Бева и одна из русалок стремительно нырнула к музыкальному центру, нажав кнопку, остальные русалки тут же выстроились в один ряд по стойке смирно.
– Нравятся? – проплывая вдоль строя русалок, наигранно ласково спросила у Яруса Бева.

 

– Да, симпатичный танец! – просто ответил Ярус.

 

– А это, Лота, можно и прикрыть! – вскрикнула Бева и схватив прядь волос русалки, закрыла ими открывшуюся грудь, – ты не видишь, что  у нас мужчина?

 

– Извините, Несравненная! – произнесла побледневшая русалка, еще больше прикрывая грудь пышными волосами.

 

– Коснёшься хоть одной из них… – ласково произнесла Бева, улыбнувшись Ярусу, но эта улыбка тут же трансформировалась в страшную гримасу и сквозь сжатые зубы, грозно прошипела, – урою!

 

– Мне не нужны эти красивые русалки, потому что у меня есть девушка… – не успел закончить Ярус, как Бева ударив хвостом, оказалась прямо перед ним лицом к лицу.

 

– Теперь я буду твоей девушкой! Понятно? – грозно прошипела царица, сделав ударение на слове я и свирепо заглянула юноше в глаза.

 

– Понятно! – спокойно сказал Ярус, определив по её гримасе, что сейчас ему шутить будет совсем не кстати, и с улыбкой закончил, – теперь Вы будете моей большооой девушкой.

 

– Перси! – раздражённо сказала Бева, снова подплывая к русалкам, – тебе не кажется, что ты разжирела? – и Бева сильно ущипнула одну из русалок за талию. – Двигаться больше нужно!

 

– Я! Я! Я постараюсь исправить этот недостаток! Несравненная Бева, – задрожала испуганная Перси, приседая на хвосте и опуская глаза.

 

– Лона! Молодец! – мимоходом бросила Бева, похлопав одну из щекотух по щеке.

 

– Спасибо! Несравненная Бева! – поклонилась русалка.

 

 

 

 


 

 

Глава 13

 

 

 

ПОДВОДНЫЙ ФУТБОЛ

 

 

 

Это был самый настоящий развлекательный комплекс. Кроме танцзала, здесь были боулинг, тренажёрный зал, в котором тренировались мавки, две Лобасты трясшиеся от старости, играли на русском бильярде. Но самым поразительным открытием для Яруса стало наличие футбольного поля, на котором проходил самый настоящий футбольный матч. Размеры и разметка поля, как оценил Ярус, были примерно соблюдены. Только ворота находились посредине между полом и потолком и имели не только верхнюю перекладину, но и нижнюю! Традиционного газона здесь не было, хотя только взглянув на поле, было понятно, что он и не нужен. Что касается самого футбола, то Ярус такого даже во сне себе не мог представить! Русалки играли не на футбольном поле, а над футбольным полем. Если в обычном футболе мяч в основном находится на газоне, то в подводном он даже не успевал его коснуться. Всё трёхмерное пространство было задействовано русалками. Они играли в футбол, используя всю высоту стадиона. И если на настоящем стадионе зрители смотрят футбол, сидя на трибунах сверху вниз, то здесь Ярусу приходилось смотреть снизу вверх. На огромном светящемся табло было написано:

 

 

 

«МОЧКИ»                  «ЩЁЧКИ»

 

         2                                 2

 

 

 

Ярус сразу догадался, что «Мочки» это Мавки, а «Щёчки» это Щекотухи. Традиционных бутс, гетр, трусов и футболок на футболистках, само собой, не было.  Игроки одной команды отличались от игроков другой, своим естественным цветом хвостов: у команды «Мочки» – зелёные, у команды «Щёчки» – розовые хвосты, да ещё цветом волос: Мавки были  шатенки, а Щекотухи – блондинки. Номера игроков были наклеены на бёдрах. Судья матча и судьи на линии были русалки Лобасты, которые выделялись на фоне игроков цветом своих синих хвостов, чёрными волосами и голубыми пореями.

 

Бева, по всей видимости, очень любила футбол, потому что сразу стала кричать и махать руками. И судя по её первой же реакции, когда Мавка потеряла мяч, и она крикнула: «Корова!», Ярусу стало понятно, что болеет она за команду «Мочки». Будучи сам страстным фанатом футбола, Ярус, мысленно попросив прощения у Зены за отсрочку её спасения, сам стал болельщиком. Да и кто из нас, хоть раз побывав на стадионе, не забывал обо всём на свете! Но на зло Беве он стал азартно болеть за команду «Щёчки». Он хлопал в ладоши, поднимал руки вверх, как это делают болельщики на всех стадионах, и громко кричал: «Щёчки, вперёд!» Трибун на стадионе не было, но несколько Мавок и Щекотух яростно болели за свои команды, плавая прямо у бровки. Но болельщицы Мавки, используя свою силу и наглость, видимо, не давали Щекотухам болеть в полную силу за своих.

 

– Зря болеешь за «Щёчек», они ещё ни разу не выиграли у моих любимых «Мочек»! – не поворачивая головы, произнесла Бева и громко закричала: «Мочки» – чемпион! «Мочки» – чемпион!»

 

– Я болею не за ту команду, которая всё время выигрывает, а за ту, которая мне нравится! – также, не поворачивая головы, ответил Ярус и громко свистнув, заложив пальцы в рот, закричал: «В небе звёзды, а не точки! Лучше нет команды «Щёчки»!

 

Немногочисленные болельщицы обеих команд удивлённо посмотрели на юношу, ему даже показалось, что и футболистки на мгновение замерли, сверху оценивая нового фаната. Благодарные болельщицы «Щечек», сразу подхватили этот девиз, и уже не боясь болельщиц «Мочек», с энтузиазмом скандировали придуманный Ярусом девиз: «В небе звёзды, а не точки! Лучше нет команды «Щёчки»!

 

Вдруг, что-то в ушах Яруса щёлкнуло, раздалось потрескование очень похожее на то, которое раздаётся из радиоприёмника, и он услышал голос знаменитого российского комментатора: «Для тех, кто только сейчас настроился на нашу волну, рады сообщить вам, что мы ведём прямой репортаж из подземно-подводного комплекса «Олимпийский»! Встречаются команды «Щёчки» и «Мочки»! Счёт в матче 2:2! Идёт упорная борьба, судья в пространстве посматривает на часы, до конца матча остаётся чуть меньше десяти минут! Инициативой, на протяжении всего матча, владеют мощные футболистки команды «Мочки», которые в первом тайме дважды поразили ворота команды «Щёчки»! И во втором тайме, казалось, что разгром «Щёчек» неизбежен, но более юркие и техничные игроки команды «Щёчек» дважды поймали «Мочек» на контратаке и смогли выровнять счёт в этом захватывающем поединке! И так матч продолжается, снова атакуют «Мочки»! Вот, по правому краю мощная нападающая Грыля почти под куполом стадиона обводит одну, резко спускается вниз, обводит вторую «Щёчку», подаёт мяч в штрафную площадь. Но защитница «Щёчек» Аглосья «выносит» мяч за боковую линию! Напряжение достигает своего апогея, смогут ли «Мочки» вырвать победу у самоотверженно сопротивляющихся «Щёчек»? Грыля сама вводит мяч из-за боковой линии на той высоте, на которой мяч вышел за пределы поля! Мяч получает десятый номер «Мочек» Кози, она навешивает мяч в штрафную площадь на Грылю! Но что это, Грыля в борьбе за мяч специально бьёт локтем в лицо защитницу «Щёчек» Дуди! Свисток судьи молчит! Как же так? Это же явное нарушение правил, более того далеко не первое! Нет! Как говорил когда-то давным-давно мой коллега: «Такой хоккей нам не нужен!»
А футбол тем более! Кое-как «Щёчки» с большим трудом выбивают мяч подальше от ворот! Схватившись за лицо Дуди медленно опускается на площадку футбольного пространства. Но, что это? Судья в пространстве Сява показывает красную карточку Дуди за симуляцию и назначает штрафной удар в ворота «Щёчек»! Красная карточка означает удаление игрока с поля до конца игры. Дуди! Бедная Дуди даже не в состоянии покинуть футбольное пространство сама, под глазом у неё видно огромное рассечение! Хорошо, что у русалок нет крови! Подруги поднимают Дуди и плывут с ней за пределы футбольного пространства. Судья Сява, зло показывая на часы, торопит «Щёчек», чтобы они быстрее выносили травмированную с футбольного пространства! Невероятно, но спорить с судьей, как в нашем футболе у них, видимо, не принято. Команда «Щёчек» остаётся вдесятером против одиннадцати физически-превосходящих игроков команды «Мочек». А те горят желанием любой ценой вырвать победу у отважно сопротивляющихся «Щёчек»! И так, штрафной удар! Это всегда опасно! Мяч устанавливается на той высоте, на которой было совершено нарушение правил. До ворот примерно двадцать метров. Вратарь «Щёчек» ставит стенку из пяти полевых игроков, прикрывая ближний угол ворот! А исполнять штрафной будет, конечно же, Грыля! Да, у неё сильнейший удар во всей подводной премьер лиге! Грыля разгоняется, извините, расплывается, набирает немыслимую скорость! Сильнейший удар! Мяч попадает в стенку! Удар был такой силы, что Щекотуха, а это была Мари, приняла удар на себя и полетела в свои ворота, где её поймала вратарь своей команды. И судя по всему Мари доиграть этот матч уже не сможет! «Щёчки» остаются вдевятером! Но, внимание, дорогие теле и радиослушатели, мяч отскочил от стенки почти к самому центру поля, где его подхватила маленькая и хрупкая нападающая команды «Щёчки» Аглосья. Вот она набирая скорость и высоту, легко обводит одну защитницу, вторую, уходит от двух подкатов сразу сверху и снизу, при чём игроки команды «Мочки» врезаются друг в друга с такой силой, что, похоже, у них тоже будут серьёзные повреждения! Аглосья спускается ниже, уходит от подножки, в нашем случае правильнее будет сказать от подхвостки и вплывает в штрафную площадь! Но на углу вратарской площади, на её пути возникает огромная Грыля, которая успела вернуться из нападения в защиту. Грылю ей пройти будет очень сложно, я думаю, что это просто невозможно, тем более, что Грыля уже прикрыла открытый нижний угол ворот. Но что это? Аглосья перебрасывает мяч через Грылю и вратаря, навешивает мяч на другой угол ворот, сама уходит от наплывающих на неё Грылю и других защитниц, оплывает футбольные ворота сзади, и замыкает свою же передачу головой!
Го-о-о-о-ол!!! В самую «девятку»! Фантастика! Это был футбольный шедевр! Этот гол, я уверен, войдёт в анналы современного футбола! Итак, что у нас со временем? Судья матча Сява смотрит на часы и даёт финальный свисток! Матч между командами «Щёчки» и «Мочки» закончился со счетом 3:2 в пользу команды «Щёчки»! Такой гол! Великолепный матч! На этом, наш репортаж закончен…

 

Снова в ушах Яруса раздалось потрескивание, и голос диктора пропал.

 

– Молодцы! Молодцы! – радостно кричал Ярус и хлопал в ладоши.

 

Щекотухи, став в кружок, и обняв друг друга за плечи, радовались успеху вместе со своими болельщицами. Ярус уже хотел тоже броситься с поздравлениями к победителям, но взглянув на Беву, понял, что этого делать не нужно. В таком состоянии она может скормить его органы своей медузе Маркизе гораздо раньше.

 

Бева во время всего просмотра футбольного матча была в великолепном настроении, потому что её любимая команда должна была выиграть этот матч несмотря ни на что. Но после окончания игры Беву было не узнать. Лицо  потемнело, она то сжимала, то разжимала кулаки и что-то нашёптывала себе под нос.

 

– А хвостиками они будут обмениваться? – решил отвлечь Беву от её, судя по всему, мстительных мыслей, Ярус.

 

– Зачем это? – зло, оскалившись, прошипела Бева.

 

– Ну, так принято, после матча футболисты одной команды обмениваются с футболистами другой футболками! А раз на ваших футболистках их нет, то я подумал, что они могут обменяться хвостиками!

 

Скрипя зубами, Бева достала пульт из-за пояса и нажав кнопку, медленно поплыла вдоль кромки футбольного поля.

 

– Аглосья! – громко крикнула Бева, глядя на радующихся «Щёчек».

 

Команда щекотух и их болельщики сразу притихли.

 

– Слушаю Вас, Несравненная! – приблизившись к ней, русалка поплыла рядом с царицей, мелко дрожа плавником хвоста, стараясь не отстать.

 

– Ты сегодня неплохо играла! Я решила наградить тебя! – Бева схватила Аглосью за волосы на затылке и приблизив её лицо к своему, свирепо прошептала, – через полчаса в комнате для гостей должен быть готов наряд посвящения в русалы для этого молодого человека! Тебе понятно? И постарайся меня больше не раздражать! – крепко дёрнув Аглосью за волосы, произнесла Бева.

 

– Слушаюсь Несравненная! – опустив глаза, ответила русалка.

 

– Тогда вперёд! – отпуская волосы щекотухи, Бева толкнула её к выходу.

 

На стадион вплыли две охранницы, которые в стороне уже ждали указаний царицы.

 

– Впустите Аглосью в комнату для гостей! – крикнула им Бева.

 

Мавки молча подплыли к щекотухе и пристроившись по бокам, сопроводили её к выходу.

 

– Нельзя так относиться к людям! – возмутился Ярус, глядя на уплывающих русалок.

 

– Они нелюди! Кроме того, я бы не советовала тебе лезть со своим уставом в чужой монастырь! – менторским тоном сказала Бева. –
Я буду относиться ко всем, так, как посчитаю нужным! А если ты ещё раз попытаешься мне перечить, будешь наказан! Понял?

 

– Понял, – нахмурившись ответил Ярус, хотя на жестокость и хамство там, на земле он всегда реагировал адекватно, никогда не проходил мимо, когда обижали женщин, стариков и детей, не удержался он и тут.

 

– Всю вселенную не обогреешь! Ты о себе подумай! – уже мягче добавила Бева, – ничего, скоро, совсем скоро, у тебя это пройдет! Ну что, поплыли в тронный зал?

 

– Поплыли. – сказал Ярус, следуя за Бевой.

 

 

 

 

 

Глава 14

 

 

 

МОСЯ

 

 

 

Совершая обратный путь через развлекательный комплекс, Ярус молча брёл, за угрюмо плывущей впереди него Бевой, видимо ещё не отошедшей от проигрыша её любимой команды. Вплывая в тронный зал, Бева громко крикнула: «Лип-лип-лип!» Маркиза, уже видимо отдохнувшая в солёной воде, лежала на троне, потягиваясь всеми гибкими конечностями, закинув их на свою шапку. Услышав голос хозяйки, она противно пискнула, и медленно загребая шапкой и щупальцами, двинулась навстречу.

 

– Так, привал! Сейчас я немного отдохну и продолжим! – Бева подплыла к трону, ловко приземлила в него своё немаленькое тело и взяла на руки медузу.

 

– А у вас тут часы есть? И вообще, сколько сейчас время? – сказал Ярус подходя к двери, которую ему ещё не открывали и подумал, – надо торопиться!

 

– Когда ты станешь русалом, ты забудешь, что такое время, оно тебе будет не нужно! В моём подводном царстве своё время! Это у вас на земле, оно то идёт, то бежит, то летит, а у нас тут плывёт размеренно и спокойно! И только я могу вплывать на скорость течения времени в моём царстве! Хотя сейчас, я его тороплю, потому что глядя на тебя, я понимаю, что мне уже невтерпёж! – с придыханием сказала Бева.

 

– Уж! Замуж! Невтерпёж! – вспомнил правило русского языка Ярус.

 

– Привет, мой омлет! – раздался сверху противный голос Маркизы – как поживают мои яйца? 

 

– Имя Маркиза, как мне кажется, обязывает её хозяйку знать не только хорошие манеры и правила этикета, но иметь представление о некоторых элементарных вещах! – Ярус медленно повернулся от дверей, поднял голову вверх и, глядя на медузу, плавающую над его головой, скептически продолжил, – даже младшим школьникам известно, что яйца несут птички, а яички — это принадлежность мужского пола.

 

– Ты думаешь, если я буду называть твои яйца яичками, тебе будет гораздо легче с ними расстаться? – противно и неестественно медленно захохотала Маркиза. – Ты! Слизняк! Ещё умничаешь? – продолжила медуза, ковыряя бесцветным щупальцем у себя в носу, и вытащив его из носа, вытерла о другие щупальца.

 

– Я давно заметил поразительную способность ничтожных существ подбирать такие оскорбления, которые удивительно точно подходят ему самому, – парировал Ярус.

 

– Через полчаса все мозги у тебя будут заняты только тем, куда засунуть то, что находится у тебя между ног, – Маркиза изобразила щупальцем что-то похожее на фаллос, и продолжила, – вот, где будут твои мозги, понял? Ну, а пока ты хоть что-то соображаешь, я хочу сообщить тебе, что у меня для тебя есть две новости хорошая и плохая, с какой начать?

 

– С хорошей, конечно! – улыбнулся Ярус.

 

– Я знаю сто рецептов приготовления яиц! – и Маркиза снова захохотала так, как будто закашлялась.

 

– А плохая? – поинтересовался Ярус.

 

– К сожалению, яиц у тебя всего два! Поэтому я приготовлю каждое твоё яйцо по двум моим самым любимым рецептам. Теперь, тебе осталось угадать правое или левое?

 

– Пусть будет правое! – не задумываясь, ответил Ярус.

 

– Значит, правое будет всмятку с эстрагоном, а левое – фаршированное гусиной печенью. Ну, вот и записали пожелания клиента! – изо рта маркизы появился бесцветный язык, которым она медленно обвела губы! – Это будет объедение!

 

– Но я пока не буду говорить Вам приятного аппетита, Маркиза! – прищурившись, заметил Ярус.

 

– А зря! Лучше скажи сейчас, а то не успеешь! – с ехидным беспокойством посоветовала медуза.

 

– Маркизочка, не расстраивайся, моя дорогая! Принеси мне, пожалуйста, все его шмотки, – проворковала Бева.

 

– Хорошо, – протянула Маркиза и медленно поплыла к одежде Яруса, которая так до сих пор и валялась посредине дворца.

 

– И так, эта комната, – Бева пальцем указала на одну из дверей, – мой спасалон! Вон та ведёт в комнату для гостей, там Аглосья готовит твой наряд, смысла её тебе показывать нет, потому что совсем скоро ты уже будешь не гость! А это моя комната, которую ты увидишь во время наших с тобой русалочьих игр! Ну и, конечно же, тебя интересует, – Бева сделала паузу и, ехидно улыбнувшись, продолжила, – пока интересует, самый главный вопрос, а где же выход? Не так ли?

 

– Конечно, интересует! – серьёзно произнёс Ярус, – потому что всё может случиться, например, землетрясение или пожар. Поэтому обязательно, каждый член и каждая членка Вашего царства должны знать, как быстро покинуть дворец…

 

– Эй, ты! Член! Царства! – перебила его Медуза, которая уже собрала всю одежду Яруса и держала весь его гардероб в своих щупальцах перед Бевой. – Пожар, говоришь? Ты посмотри, шутник! Через полчаса превратится в одноклеточное с этим самым членом, а все равно шутит!

 

Вступать с медузой в разговор у юноши никакого желания не было, потому что сейчас Бева должна была показать то, что в его жизни и жизни Зены сейчас было самое главное: это выход, который сейчас был для него границей между жизнью и смертью.

 

Бева наклонила черепашью голову на подлокотнике трона и огромный трон начал сдвигаться в сторону, открывая чёрный проём, закрытый решёткой из толстых рёбер огромной рыбы.

 

– Ну, вот и выход! – всплывая с трона, произнесла она, – но электронный замок на этой решётке могу открыть своим хвостиком только я!

 

Взявшись за холодные прутья решетки, и сильно потянув на себя, Ярус понял, что без ключа эту дверь ему не открыть. Там, за этой преградой была свобода, был Топа и любимая Зена, которую он обязан спасти. Вдруг за решёткой, на песке, что-то блеснуло, он присмотрелся и понял, что это его крестик.

 

Видимо, когда Щекотухи меня тащили во дворец, сняли его с шеи, или тесёмку разорвали! – подумал он.

 

– Ну, а теперь если ты помнишь, я обещала тебя познакомить ещё с одной моей подружкой! – с этими словами, Бева взяла из щупалец Маркизы кроссовок и несколько раз ударила им по решётке. Из тёмной бездны внезапно появилась огромная акула, которая на большой скорости врезалась мордой в решётку так, что задрожал весь дворец, и Ярус отпрянул назад.

 

– Это Мося! Иди ко мне моя птичка! – Бева ласково гладила акулу по морде, – Мосю я тоже забрала с собой из океана, хотя это было ой, как не просто. Для нее я, как и для Маркизы, соорудила контейнер с солёной водой. Мося, Мосенька! Она такая нежная и ласковая.

 

Акула на несколько секунд замерла от ласк хозяйки, а заметив Яруса, стала биться мордой об решётку, но быстро сообразив, что протаранить преграду не удастся, злобно рыча принялась грызть её своими мощными зубами.

 

– Так вот, мой дружочек! У тебя есть выбор или быть со мной, или оказаться на свободе, но в пасти Моси! – ехидно улыбнувшись, повысила голос Бева, перекрывая скрежет, издаваемый акулой.

 

– Скажите, а других вариантов нет? – грустно спросил Ярус, понимая, что его спасение находится под большим вопросом.

 

– Есть! Если хочешь, я могу тебя скормить Мосеньке по частям! – спокойно сказала Бева.

 

– Не желательно! Все мои части тела дороги мне как память, – попытался отшутиться он.

 

Медуза толкнула юношу в спину и захохотала.

 

– Что, очканул? – она изобразила из двух щупальцев бьющееся сердце и томно продолжила, – не боись, оно принадлежит тебе! – потом сердце преобразовалось в два куриных яйца, из двух других щупалец появились две руки, которые взяли яйца и разбили их друг о друга, после чего медуза добавила. – А две части твоего тела, которые называются яйца, всё равно достанутся мне!

 

Ярус посмотрел на медузу, которая мечтала о деликатесе из его интимных органов, перевёл взгляд на акулу, которая сожрала бы его не оставив Маркизе ничего, и наконец остановил свой взгляд на Беве, которая грезила о непрерывном сексе с ним. Будущее с этими особями женского пола, одновременно с тремя сразу или с каждой по очереди, не представлялось ему слишком оптимистичным. «Надо делать отсюда ноги, – подумал Ярус, – или, адаптируя это выражение на морскую тему, можно сказать, надо делать отсюда ласты!»

 

Акула неутомимо в истерике грызла толстые костяные прутья решётки, издавая характерный звук «болгарки»1.

 

1Болгарка – угловая шлифовальная машина, электромеханический инструмент, предназначенный для резки, шлифования и чистки деталей из камня и металлических сплавов. Название, болгарка, родилось в СССР в 70-х годах, когда там появились первые образцы данного типа инструментов, выпущенные именно в Болгарии.

 

Бева просунула футболку Яруса сквозь решётку, и акула моментально её проглотила. Потом облизнувшись и смачно причмокивая завиляла хвостом, как собачка, прося добавки. То же самое произошло с джинсами и носками – не проходило и доли секунды, как всё это оказывалось в утробе Моси. Один носок застрял у неё между зубами, и она, оттопырив свои чудовищные губы, пыталась освободиться от него, громко щёлкая челюстями.

 

– Мося, на тебе жвачку, целых две подушечки! – сказала Бева, просовывая кроссовки между прутьев. Акула схватила обувь и стала усиленно двигать челюстями. Отделившись от зубов, носок смешался с тем, что когда-то называлось кроссовками, и вскоре всё это превратилось в кусок серой однородной массы. Выплюнув эту жвачку, она снова сфокусировала взгляд на Ярусе, с удвоенной энергией ударилась мордой в решётку, поморщилась и продолжила яростно грызть костяные прутья.

 

– Ну, вот, теперь ты всё знаешь, что находится в моём дворце! – гордо сказала Бева, видимо довольная произведённым впечатлением.

 

– Спасибо за экскурсию! – задумчиво произнёс Ярус, всерьёз осознавая всю сложность, а, скорее всего, невозможность своего побега из дворца.

 

– А ты знаешь? Я вижу по глазам Моси, что ты ей тоже понравился! – злорадно улыбнулась Бева, – ладно, уже, иди, не дразни её! А то у неё на тебя происходит обильное слюноотделение, а это вредно для её желудка.

 

Ярус отошёл от решётки, обернулся ещё раз, глянув на акулу, которая издала громкую и неприятную отрыжку.

 

Мосенька! Пока, моя ласточка! Мы пошли, дорогая, а ты не скучай! – Бева погладила акулу ещё раз, и усевшись на трон, радостно добавила, – теперь, пирком, нырком, да и за свадебку!

 

 

 

 

 

Глава 15

 

 

 

АГЛОСЬЯ

 

 

 

Бева наклонила черепашью голову, и трон медленно вернулся в исходное положение. Достав пульт, она нажала кнопку – из дежурных «ракетных установок» появились две Мавки и замерли перед царицей по стойке смирно.

 

– Так, претендента заведите в комнату для гостей! – грозно приказала Бева, – и скажите Аглосье, пусть поторопится с нарядом!

 

Мавки стремительно подплыли к Ярусу, грубо схватили его под мышки, дотащили до гостевой комнаты и, открыв дверь, силой толкнули его внутрь.

 

– Пелагею и Меланью тоже сюда, пусть понаблюдают за приготовлениями. И можете быть свободны! – отдав последнее распоряжение Мавкам, Бева поплыла в SPA-салон.

 

– Слушаемся! – вытянувшись по стойке смирно, чётко отрапортовали русалки.

 

Как только Бева исчезла за дверями SPA-салона, одна Мавка осталась дежурить у дверей, наблюдая за Ярусом, другая поплыла за Лобастами.

 

– Вот и пришёл конец моей молодой жизни! Или холостой! – подумал Ярус, – хотя в данном случае это одно и тоже.

 

В комнате для гостей стояло три оранжевых кресла, которые напоминали изогнутые морские звёзды, здесь же стоял столик, столешница которого была покрыта скатертью из чёрной кожи ската с белой полосой посредине. Освещалась комната люстрой представляющей собой внушительных размеров рыбу молот, в живот и плавники которой было вставлено множество маленьких прожекторов. Половина огромной комнаты занимала кровать, спинки которой напоминали два огромных хвостовых плавника кита. Здесь же, прямо на полу, подложив под себя хвост, сидела Аглосья и нанизывала жемчуга, камни и ракушки на нити. Ярус медленно приблизился к русалке, наблюдая за её работой.

 

– Садитесь, – тихо произнесла она.

 

Он посмотрел на грозную мавку в дверях и плюхнулся в кресло. Поставив его ногу себе на колено, она стала завязывать на его щиколотке браслет с драгоценностями, но увидев, что Ярус внимательно её рассматривает, опустила белокурую голову.

 

– Эти все цацки, Вы мне одените? – сморщившись, спросил Ярус.

 

– Вам! – подняв голову, ответила Аглосья.

 

– Я же буду похож на пугало! – скривился Ярус.

 

– Скажи, – перейдя на шёпот, спросила русалка, – чем я могу тебе помочь, чтобы ты смог бежать отсюда?

 

– Это что, проверка? Подстава? – подумал про себя Ярус, – нет! Почему-то именно эта русалка вызывает у меня симпатию, – Ярус недоверчиво взглянул на Аглосью, – но, как эта маленькая русалка, ползающая у его ног, занимающая низшую ступень в иерархической русалочьей лестнице сможет мне помочь? Пройти такие препоны, как саму Беву, Мавок и акулу, плюс достать единственный ключ от входной двери, который находится на хвосте у Несравненной? Это было просто нереально! Хотя, чем я рискую?

 

– Мне нужна игла! – тихо сказал он.

 

– Иглы здесь быть не может! – практически одними губами сказала русалка.

 

– Я знаю, что яйцо Кощея бессмертного упало в воду, ты что-нибудь знаешь об этом?

 

Аглосья задумалась на секунду.

 

– Да, да! Припоминаю! Когда Водяной устраивал Беве скандал по поводу измены, я была в этот момент у неё в комнате, наряжала ёлку, – совсем тихо говорила Аглосья, чтобы не слышала Мавка у двери. – Он кричал: «Мало ли я тебя любил? Столько подарков делал!» И выгребая драгоценности из сундуков, бросал на пол. Потом ему под руку попалось яйцо, и он внимательно рассмотрев его, как заорёт благим матом: «А-а-а! Так ты мне ещё и с Кощеем изменяла?» И как швырнёт это яйцо в Беву, она уклонилась и оно, полетело в комнату релаксации.

 

– А что за комната релаксации?

 

– В спальне Бевы есть дверь, ведущая в комнату виртуальной реальности, где Бева расслабляется. Я видела, что яйцо полетело туда и, ударившись о молодую берёзку, разбилось. Может быть, игла там?

 

– Дай-то Бог! Если я найду иглу, сколько у меня будет времени после того, как я уколю Беву?

 

Посмотрев на насторожившуюся Мавку в дверях, Аглосья решила перевязать браслет заново и не поднимая головы шепнула: «Она войдёт в ступор на две-три минуты и…»

 

В комнату вплыли Меланья и Пелагея, отпустив Мавку, они уселись в кресла напротив Яруса.

 

– О, зъявывся, нэ замочывся! – пропищала Меланья.

 

– Не запылывся! – поправила её шепелявая Пелагея.

 

– Откуда у нас тут пыль? Тоже мне умная нашлась! – ответила Меланья.

 

– Заговори их! – прошептала Аглосья.

 

– Наряжаетесь? Это хорошо! – задорно произнесла Пелагея, моргнув единственным глазом.

 

– А если я откажусь наряжаться? А? – сложив руки в локтях, заявил Ярус, вызывающе глядя на Лобаст.

 

– Э-э, милок! – криво улыбнулась Меланья. – Не ты перший, не ты и последний! Откажешься, значит, сейчас мы кликнем Мавок, они тебя скрутят, и будешь ты связанный на собственной траурной процедуре!

 

– Свадебной! – поправила Пелагея.

 

– Да какая разница? Ну, так что, звать охрану?

 

– Ладно, ладно! Пошутил я! Может быть, мне даже интересно побыть в шкуре русала! – весело произнёс Ярус.

 

– В чешуе, милок, в чешуе! – поправила Пелагея.

 

– Правильно, если счастье неизбежно, расслабься и получи удовольствие! – ёрзая в кресле, игриво добавила Меланья.

 

– Ну, тогда давайте знакомиться, девушки! – улыбнулся Ярус.

 

– Ой, спасибо, так спасибо! – часто заморгала единственным глазом счастливая Пелагея.

 

– Вот, есть же ещё пропитанные молодые люди, – хлопнула по плечу подругу Меланья.

 

– Воспитанные! – переведя укоризненный взгляд с Яруса на Меланью, тактично поправила её Пелагея и загадочно добавила, – девушка!

 

– Меня зовут Ярус, Вас – Меланья, а Вас – Пелагея? Правильно? – улыбаясь, продолжил он, пытаясь расположить к себе старушек.

 

– Да, совершенно точно! – обрадовались они, что юноша запомнил их имена.

 

– И вы, судя по всему, лучшие подруги царицы Бевы? – заинтересованно добавил Ярус, ожидая продолжения рассказа Аглосьи и чувствуя, как учащённо забилось его сердце.

 

– Да, мы – первые фредины Несравненной Бевы! – гордо откинув голову назад, сказала Меланья.

 

– Фрейлины! Не знаешь современных слов, а употребляешь! – снова поправила её Пелагея.

 

– Не мешай! – отрезала та, – и когда она не сможет ублажить тебя или достойно исполнить свой супружеский долг, то мы её легко заменим! Будешь ты и наш секс партер! – радостно заявила Меланья, уже готовая всплыть.

 

– Партнёр! – уточнила Пелагея.

 

– Да какая разница! Отстань! – сердито отреагировала Меланья. – Почему ты мне, вообще, делаешь замечания? Кто ты такая? Неужели, ты думаешь, что ты умнее меня? И чего ты всё время мешаешь мне разговаривать с хорошеньким пальчиком?

 

– С мальчиком! – терпеливо поправила её Пелагея.

 

– В данном случае это одно и тоже! – улыбнулась Меланья и продолжая по-видимому очень интересующую её тему темпераментно добавила, – вот так-то Ярус! Будешь ты и с нами заниматься секасом!

 

– Конечно, буду! Вы мне даже больше нравитесь, чем Бева! – улыбаясь, произнёс Ярус, как можно искреннее и, опустив глаза на Аглосью, ждал продолжения её слов.

 

Пока Лобасты выясняли отношения, Аглосья одела браслет на одну щиколотку Яруса, на другую, потом взяла его руку, и завязывая украшения на запястье, тихо продолжила: «Запомни, после укола, у тебя будет от силы три минуты! За это время ты должен будешь надеть её хвост и уплыть из дворца».

 

– Я же говорила, что он на меня так кексуально смотрит! – еле сдерживая радость, томным полушёпотом сказала Меланья Пелагее.

 

– А на меня он смотрит сексуально! – поправила её Пелагея, не спуская единственного глаза с Яруса.

 

– Да, да! Это так водоворотит! – сказала Меланья, поглаживая свои бедра, видимо уже представляя себе некоторые откровенные сцены.

 

– А что, хвосты снимаются? – шепнул Ярус Аглосье, склонив голову якобы рассматривая браслет, и она в знак утверждения опустила глаза.
– Ярус! Ты скажи, кто тебе больше нравится, я? – Пелагея подмигнула Ярусу единственным глазом, – или эта? – небрежно кивнув головой в сторону Меланьи?

 

– Вот, вот скажи ей! – Меланья кокетливо обвела кривым указательным пальцем свои лохматые брови, видимо намекая на своё преимущество в количестве глаз.

 

– Вы мне обе очень нравитесь, – серьёзно сказал Ярус и сделал паузу, соображая, чтобы у них ещё спросить, – скажите! вот Бева, она же – обычная русалка, по крайней мере, раньше была. Как это ей удалось стать царицей? Чем она лучше вас? Я не понимаю, – он постарался польстить Лобастам, и тем самым усыпить их бдительность.

 

– Ой, малой не в бровь, а в глаз попал! – громко обрадовалась таким вопросам одноглазая Пелагея. – Нас-то водяной утопил, потому что мы безумно красивые были, и мы ему очень понравились.

 

– Я была гораздо красивее тебя! Это мне сам Водяной сказал, – вставила Меланья.

 

– А как мне снять её хвост? – шепнул Ярус Аглосье. В ответ она усмехнулась одними губами: «Она его сама снимет!»

 

– Ой, а мне он говорил, что красивее меня никого не видел! – изящно, насколько это возможно было старой русалке, Пелагея подтянула под себя хвост, согнув ноги в коленях и, положила на них высохшие руки.

 

– Ты с ним сколько прожила? Три дня? А я пять! – потрясая клюкой, торжествовала Меланья.

 

– Красавица! Тебя не Меланьей надо было назвать, а Горгоной1! – с усмешкой ответила Пелагея и, повернувшись к Ярусу, продолжила, – есть те, которые сами топятся, потому что в жизни у них не всё складывалось, как они хотели, а причиной своих бед считали то, что они некрасивые! И чем страшней девушка при жизни, тем красимшей русалкой она становится!

 

1Горгона – Горгона Медуза (греч. ;;;;;;;, точнее Медуса – «стражник, защитница, повелительница») – наиболее известная из сестёр горгон, чудовище с женским лицом и змеями вместо волос. Её взгляд обращал человека в камень. Была убита Персеем.

 

Аглосья сжала пальцами кисть Яруса и шепнула: «Да и ещё, обязательно разломай пульт управления вызова Мавок».

 

– Ага! Некоторые страхолюдины как раз для этого и топятся. Бева, поэтому и стала писаной красавицей! – язвительно подметила Меланья, – это называется из грязи – в князи!

 

– Не сказал бы я, что она такая красавица! – скривившись, сказал Ярус, поддерживая разговор.

 

– Что ж ты хочешь, ей уже восемнадцатый пошёл… десяток, – продолжила Меланья. – Да! – согласилась Пелагея с Меланьей, – так вот, Бева после того, как стала русалкой стала необычайно красива, но кроме того, она была ещё далеко не дура! Влюбила в себя самого хозяина, царя подводного мира – Водяного! Мужики все тупорылые, на морды смотрят да на сиськи! Короче, втрескался он в неё по самые уши.

 

– Даже дураку понятно было, что она на деньги его клюнула, а не на него! – вставила Меланья.

 

Ярус поднял руку, якобы любуясь браслетом на своей руке, и тихо спросил у Аглосьи: «А как же Мося?»

 

– Она глупая, обмани! – застёгивая пояс на талии Яруса, ответила она.

 

Сплетни, что может быть привлекательнее для старушек, чем сплетни? Пусть это даже старые жительницы подводного царства русалки-лобасты. Но эта плохая человеческая привычка не только не обошла стороной эти существа, напротив, она глубоко укоренилась в подводном царстве, и эти старушки за сотни лет преуспели в ней немало.

 

– Да! Поженились они и стали жить-поживать да добра наживать, – удобно расположившись в кресле, продолжила Пелагея, прикрыв единственный глаз, войдя во вкус рассказчицы. – Только добра у Водяного видимо-невидимо, чего его наживать? А вот работ-невпроворот, вон какие океянские просторы и везде порядок нужно поддерживать, следить за соблюдением морских законов. Поэтому он подолгу дома не бывал, – излагала Пелагея историю любви Несравненной с Водяным, – А Бева молодая, скучно ей было ждать мужа одной. Вот она и завела роман с Жаропеплом.

 

– Как с Жаропеплом? – перебил Пелагею Ярус, услышав имя своего заклятого врага, – он же огненный, а Бева, как бы ни совсем?

 

– Не боись, у Жаропепла всё продумано! – открыла глаз Пелагея и тут же закрыла – у него для этих дел предохранительное средство есть – «Антижар», который не даёт спалить его очередную пассию от жаркой любви. Да, так вот, приплывает Водяной с работы, а Бева с Жаропеплом на бережку в полный рост «пирожки пекут»! Ну, Водяной охладил немного Жаропепла, так, что ему мало не показалось.

 

– Почему ты мне помогаешь? – шепнул Ярус, заглянув в голубые глаза Аглосьи и обнаружив там  целую бездну скорби.

 

– Ты! – Аглосья замерла на секунду и совсем тихо добавила, – похож на моего парня, которого я любила.

 

– Год красавчик чихал и кашлял! – продолжала возмущаться Меланья, – а Бева! Это же надо самому царю изменила!

 

– Да какая разница, царь не царь! Мужику она изменила! Водяному! – резонировала свою мысль Пелагея.

 

Аглосья поняла, что Меланья и Пелагея утратили бдительность в наблюдении за Ярусом, так как затронули такую благодатную тему для сплетен, как тему измены и предательства! И она совсем смело продолжила: «Год назад, когда я была ещё живой, мы пошли с ним купаться. Мы купались и целовались – это были самые счастливые минуты…»

 

– А он сырость развёл и спрашивает у ей: «Как же ты могла Бевочка?
Я же тебя люблю!» – Пелагея рассказывала историю по ролям, искусно обыгрывая мужской и женский голоса, – а она ему прямо так и говорит: «Ты – холодный, а мне захотелось горячего мужчину!» Короче, развелись они, и отправил Водяной свою Беву в речку Вонючку, где она когда-то и утопилась!

 

Повесив на шею Яруса медальон, напоминающий огромный старинный пятак, Аглосья продолжила говорить ему прямо в ухо: «Потом я вышла на берег, а он сказал, что ещё раз нырнёт и тоже выйдет. Я вытирала волосы полотенцем и любовалась любимым…»

 

– Да, так вот, Бева не будь дурой, возьми да и подай в Речной Донный Суд на раздел имущества, то бишь всего океяна! – увлечённо говорила Пелагея.
– Это её Жаропепел обиженный надоумил! – прищурилась Меланья.

 

– Да её и учить не надо было! – усмехнулась Пелагея.

 

– И что Суд? – спросил Ярус.

 

– А что суд? Суд как суд! Нет таких судей, которые бы не мечтали о хорошей взятке.

 

Аглосья заплыла Ярусу за спину и, продолжая вешать ему на шею ожерелье из камней, ракушек и жемчугов низко опустив голову, продолжила: «Потом я увидела, как он, ни с того ни с сего, начал тонуть. Я бросилась ему на помощь, нырнула и лицом к лицу увидела русалку, топящую моего любимого…»

 

– А драгоценностей Бева себе тайком от Водяного ох, сколько пригребла! – продолжила Пелагея, – и подкупила она вначале Речной Донный Суд, потом Морской Донный Суд, а потом даже Суд Мирового Океяна! И отсудила себе все подземные воды, чтобы быть поближе к своему горячему мужчине! И хотя это только два процента от всего мирового океяна, но зато это же пресная чистейшая вода! Вот так-то! – закончила Пелагея.

 

Ярус ждал продолжения рассказа Аглосьи, она грустно посмотрела на Яруса и тихо сказала: «Я схватила её за волосы. Русалка отпустила моего жениха, но потянула меня с собой и утопила. Это была Бева. Так я стала русалкой».

 

– Бежим со мной! – шепнул Ярус, переполняемый нежностью, жалостью и состраданием к Аглосье. 

 

– Да, и где богатства больше вверху или внизу это, поди ж ты, никому неизвестно! – размышляя, сморщила лоб Меланья.

 

– Я – русалка! Мне уже не помочь! – произнесла Аглосья, одевая на голову Яруса венок из лилий и, как будто случайно, коснулась рукой его плеча, и он отчётливо почувствовал холод неживой руки. – Ты обязан спастись, потому что я это делаю не только ради тебя, но и ради своего любимого! А у меня, видимо, судьба такая – мужчин спасать! Наберись терпения!  Ты должен быть счастлив со своей девушкой!

 

В благодарность Ярус незаметно сжал её холодную кисть, а она взглянула на него скорбными глазами, как смотрят со старых фотографий женщины, провожающие своих мужей на войну. Ярус вдруг понял, что теперь он просто обязан спастись и не только ради себя и Зены, но и ради этой погибшей девочки!

 

– Ну, что, Аглосья, готово? А то, что-то заболтались мы здесь, – сморщилась Пелагея, видно, не очень довольная тем, что слишком много рассказала будущему русалу.

 

– Да, всё готово! – бодро ответила та.

 

– Давай, быстро доложи Беве, что молодой вже готов! Один плавник там, другой здесь!

 

– Слушаюсь! – сказала Аглосья, и, поправив венок из лилий на голове юноши, шепнула ему: «Удачи тебе! Ярус!», быстро выплыла из комнаты.

 

– А Жаропепел, и в самом деле, Беве помог суды выиграть, раз она выполнила его просьбу и затащила тебя под воду! – закончила рассказ Пелагея, и громко почесала свой большой нос всеми когтями одной руки.

 

– Что Вы сказали? – напрягся Ярус.

 

– Что слышал! – буркнула Пелагея.

 

– Так это по желанию Жаропепла я здесь оказался? – возмущённо спросил он.

 

– А ты как думал? Эт по его наводке, милок! – пискнула Меланья.

 

– Вот, так-так! – нахмурился Ярус.

 

– А ты что думал? Что ты такой очешуенный, невъикренный, что сама Бева только о тебе и мечтает? – с усмешкой спросила Пелагея, – конечно, ты милай мальчик, и Несравненная с удовольствием с тобой поразвлекается с подачи Жаропепла.

 

– Не будет меня, не будет проблем у Жаропепла! – сделав вывод, грустно произнёс Ярус.

 

 

 

 

 

Глава 16

 

 

 

СВАДЬБА

 

 

 

Дверь открылась, появилась белокурая голова Аглосьи, которая доложила, что всё готово, и Бева разрешила начинать. Лобасты кряхтя всплыли с кресел и, поторапливая будущего русала, поплыли к выходу.  Юноша остановился около огромного зеркала. Отражение
не было похоже на прежнего Яруса, перед ним стоял взрослый мужик и со всеми этими цацками он напоминал индейца из дикого племени.

 

– Ну, как? Нравится? – заботливо произнесла Пелагея, поправляя венок на его голове.

 

– Неплохой новогодний наряд, хотя появиться в нём на праздничной ёлке в одних трусах, в браслетах, ожерельях и с венком на голове было бы не по сезону! – грустно сказал Ярус, – мне перьев в голову не хватает, копья в руки и кольца в нос! – и вдруг мгновенно сменив настроение, он начал размахивать невидимым копьём, пригнулся, имитируя езду верхом на лошади, щёлкая языком, изобразил цокот копыт, и в завершение издал боевой индейский клич, часто закрывая и открывая рот ладонью!

 

– Что с тобой, женишок? Головушка от счастья закружилась? – заметила Меланья, при этом рассматривая Яруса с ещё большим интересом. 
Пелагея открыла дверь и, выглянув из комнаты, неприятно поводя большим носом, произнесла: «Усё готово! Можно начинать!»

 

– Что ж, – подумал Ярус, направляясь к двери, – видимо, судьбой уготовано, мне пройти и русалочью свадьбу! Я смогу, я всё вытерплю ради любимой Зены, даже эти оскорбления! Буду считать, что это просто необходимая процедура! Например, процедура лечения больного зуба, нет удаления! Для того чтобы стало легче, больной зуб нужно удалить! Я пройду этот унизительный процесс для того, чтобы попасть в комнату Бевы. Найду берёзку, в ней иглу! А там будем посмотреть! 

 

Он вошёл в тронный зал за Меланьей, Пелагея плыла следом. Тут уже было всё готово! Конечно, свадебных столов и кушаний не было, но народу, если можно было назвать так русалок, собралось добрых полсотни! Ярус даже не ожидал, что их окажется так много. У каждой русалки в честь праздника в волосах была заколота белая лилия. Они плавали отдельными стайками. Посредине зала вальяжно расположилась элита подводного царства – Лобасты. Судя по всему, приплыли если не все, то очень многие. Некоторые опирались на палки, некоторые на костыли, те, которые уже не могли самостоятельно плавать, и у которых головы совершали постоянные тиковые движения, вроде бы на всё, давая отрицательный ответ, поддерживали более крепкие Лобасты. Эту картину Ярус назвал «Русалки дома престарелых на прогулке». 

 

Справа от Лобаст плавали мощные Мавки, которые и здесь успевали похвастаться друг перед другом своей мускулатурой, но увидев юношу, замерли, прищурились и сопровождали злобным взглядом каждое его движение. Грыля смотрела на Яруса открыто ухмыляясь – разминая шею, она наклоняла голову влево, вправо, делала вращательные движения кистями и предплечьями рук, как будто сейчас ей предстояла схватка на борцовском ковре. Слева от Лобаст скромно жались друг к другу салаги подводного мира – Щекотухи.
В центре стайки находилась Аглосья. Когда её взгляд встретился со взглядом Яруса, она чуть прикрыла веки и опустила голову, тем самым дала понять, что она поддерживает и переживает за него.

        Пелагея взяла Яруса за руку и провела в центр зала. Меланья подплыла к подружкам-лобастам и подбоченясь гордо спросила:
«Ну что, хорош?»

 

Те русалки, которые совершали отрицательные тики, как по команде начали совершать утвердительные кивки.

 

– Да! Не плох! Я бы с ним поиграла в папу с мамой! – сказала Лобаста на костылях, и чтобы было понятно остальным, в какую игру она поиграла, сделала несколько движений костылями, напоминающих движения лыжника. Рядом стоящие Лобасты, брызнули от смеха, попискивая и похрюкивая при этом.

 

– Главное, что он не очень старый! – с трудом разгибаясь под огромным горбом, интеллигентно произнесла тощая русалка, пытаясь дрожащими руками приложить к глазам монокль.

 

– С пивком пойдёт! – облизывая волосатую верхнюю губу, испещрённую глубокими стрелками морщин произнесла тучная русалка, опуская порею и приоткрывая длинные висячие груди.

 

– А по какому поводу, собственно, собрались? – по замысловатой кривой подплыла к ним ещё одна Лобаста с сизым носом.

 

– Та Бева замус выхотит! – плохо выговаривая слова, ответила лобаста на костылях.

 

– Поздравляю! Значит, погуляем! – нетрезво качнув головой и потирая скрюченные руки, обрадовалась та.

 

Заиграла медленная музыка, красиво дополняемая звуками спокойного морского прибоя. Видимо, это было условным сигналом – русалки начали переплывать, занимать определённые места. Мавки всплыли вверх, уступая Лобастам дорогу; те медленно, не тратя сил, переместились ближе к трону. С краю строя оказались Щекотухи, которые подплыли к Мавкам, но в целях безопасности соблюдали дистанцию. В конце концов, все русалки выстроились в две шеренги лицом к лицу, создав коридор от дверей SPA-салона до трона. Меланья схватила Яруса за руку и оказавшись в строю Лобаст, юноша почувствовал сзади острую боль и понял, что его ущепнули за задницу. Обернувшись, он увидел, старую русалку на костылях, которая высунув синий язык сквозь коричневые зубы, радостно улыбаясь, промямлила: «Ой, хорос, птенсик!»

 

– Мадам, у Вас селюсть вставная отклеилась! – передразнивая Лобасту, прошепелявил Ярус и окинув взглядом всю эту ораву жадно глядящих на него неудовлетворённых русалок, подумал: «Это хорошо ещё, что у них царица есть, которая держит всех в ежовых рукавицах! А если бы у них анархия была? И была бы у них старшая какая-нибудь матка Махно? Так меня бы уже давно на части разорвали и растащили по всему дворцу!»

 

Музыка затихла, и Пелагея, стоящая в шеренге напротив Яруса громко крикнула: «Её Величество, Несравненная Бева!» Зазвучал марш, временами заглушаемый звуками бушующего океана. Дверь открылась, и в тронный зал вплыла сияющая Бева. Вместо голубого повседневного пеньюара на ней было длинное белое платье, ниспадающее до кончика хвоста. На голове у неё красовалась золотая корона с массивным голубым камнем, на запястьях были такие же браслеты, как и у Яруса.

 

– А вот и невеста! – ухмыльнулся про себя Ярус, – здесь было всё! И арбузные груди, и массивный затылок и… так кажется у Ильфа и Петрова, а у моей ещё и хвост есть! О, я уже её своей называю! Прости меня, Зеночка, я не это имел ввиду! Ты у меня единственная!

 

Бева величаво проплыла между шеренгами русалок, на мгновенье задержавшись напротив Яруса. Окинув его взглядом и, видимо оставшись довольной нарядом жениха, улыбнулась, проплыла дальше и уселась на трон. Музыка прекратилась, Меланья вытолкнула Яруса из строя русалок и повернула его лицом к Беве.

 

– Несравненная Бева! Разрешите представить Вам претендента на почетную должность русала Вашего Величества и всех подземных вод, Яруса! – растягивая слова и делая длинные паузы, торжественно доложила Пелагея.

 

Бева гордо качнула головой.

 

– Плыви к Беве и подай ей руку! – негромко сказала Меланья.

 

– Плыву! – с сарказмом сказал Ярус и не спеша, пошёл к трону.

 

Подойдя к Беве, он протянул ей руку. Она всплыла с трона и, резко дёрнув юношу за руку, повернула его лицом к русалкам. Он стоял рядом с плавающей царицей, не доставая ей до плеча.

 

Заиграл марш «Мендельсона».

 

– Несравненная Бева! Согласны ли Вы взять в русалы Яруса? – торжественно спросила Пелагея.

 

– Согласна! – с важностью произнесла Бева.

 

– Провозглашаю Яруса двадцать вторым русалом Вашего Величества! – громко крикнула Пелагея.

 

– Постойте! – недоумённо перебил Ярус, – А я? А чего меня никто, не спрашивает, согласен ли я стать русалом?

 

Все русалки дружно рассмеялись.

 

– А твоё мнение никого не интересует! – Бева сильно, как тисками, сжала Ярусу руку, – понял?

 

– Понял! – сморщившись от боли, ответил Ярус.

 

– Провозглашаю Яруса русалом Вашего Величества! – ещё громче повторила Пелагея.

 

Раздались бурные аплодисменты, все русалки радостно захлопали в ладоши, загремели костылями, и только Аглосья смотрела на действо грустными глазами, даже не поднимая рук для аплодисментов. Из строя русалок выплыла Меланья и протянула Беве и Ярусу два широких пояса, украшенных камнями.

 

– В честь долгой и верной русалочьей жизни попрошу русалочихся1 обменяться поясами, – умилённо произнесла Пелагея.

 

1Русалочихся – брачующихся (авт.)

 

Бева развернула к себе Яруса, наклонилась, одела на него пояс с красными камнями и привычным движением ловко застегнула на широкую пряжку.

 

– Теперь ты! – негромко сказала Бева и сладостно подняла руки.

 

Ярусу наклоняться не пришлось, потому что необъятная талия Бевы была у него перед лицом. Обхватить её руками, он не смог бы, поэтому ему пришлось один конец пояса забрасывать на талию с одной стороны и ловить с другой, что удалось только с третьего раза. Но это, как оказалось, была ещё не самая большая проблема. Сложности возникли у Яруса при застёгивании пояса, который оказался не резиновый, а за семь лет прошедших с того времени, когда у царицы был последний русал, её талия претерпела большие изменения! Проще говоря, она стала гораздо больше и концы пряжки даже близко не сходились.

 

Возникла непредвиденная пауза. В это время заскучавшая сизеносая Лобаста, слегка покачиваясь, оторвала свой взгляд от пола и, подёргав за костыли соседнюю русалку, уже плохо выговаривая слова, тихо спросила: «А по какому поводу, собственно, собрались?»

 

– Да Бева замус выхотит! – ответила Лобаста на костылях, внимательно наблюдая за потугами Яруса.

 

– Поздравляю! Погуляем! – и вытащив из рукава накидки привязанную на резинке флягу, удивлённо продолжила, – так она же, уже, была уже?

 

– Снова выхотит!

 

– Поздравляю! Снова выходит, снова погуляем! – философски подытожила та, и сделав глоток из фляги, с трудом перевела мутный взгляд на церемонию.

 

В это время Ярус «трудился» над невестой в поте лица, он тащил на себя концы пояса, как вожжи лошади, которую понесло1, раздвигая материки жира, подергивая его то вверх, то вниз.

 

1Понести – о лошадях: помчаться, не слушаясь управления. Тройка понесла (толковый словарь Ожегова).

 

Но и это не дало желаемых результатов. Нормальному человеку было бы очень больно от таких движений. Ярус посмотрел вверх на лицо Бевы – она улыбалась, как ни в чём не бывало. Держась двумя руками за концы пояса, юноша перебирая ногами, залез на Беву как на столб, и упираясь в талию коленом изо всех сил подтянул ремень и защёлкнул пряжку. Снова раздались аплодисменты.

 

Только приступая застёгивать пояс, Ярус подумал: «Быстрее бы вся эта хрень закончилась!» На этом его цензурные выражения иссякли, все остальные слова и словосочетания, которые он мысленно произносил, на телевидении обычно замещаются звуком «пип!»

 

– Ты такой ловкий! Я уверена, что ты будешь самым лучшим русалом из тех, которые у меня были! – наклонившись к Ярусу, томно произнесла Бева.

 

– Ага! Буду! – усмехнулся Ярус.

 

– Слово для поздравления имеет Меланья! – объявила Пелагея.

 

Меланья выдвинулась из строя и громко начала.

 

– Ваше Величество! Несравненная Бева! Разрешите мне от себя лично и от коллектива Лобаст, поздравить Вас с этим знаменательным днём! Теперь Вы снова замужем за русалом Ярусом! И мы желаем вашему союзу штильные дни, но штормовые ночи! – задорно подмигнула Меланья и тут же завопила, – сухо! Ой, сухо!

 

– Сухо! Сухо! – начали скандировать остальные русалки.

 

– Целуй! – негромко сказала царица юноше.

 

– Кого? – возмутился Ярус.

 

– Не кого, а что! Руку мою целуй! – спокойно улыбаясь, ответила Бева и сильно сжала Ярусу ладонь.

 

– Да я… Да мне как-то не с руки право! – морщась от боли, выдавил Ярус.

 

– А с ноги не хочешь или с грыленого хвоста? – и она ещё сильнее сдавила его кисть.

 

Юноша увидел, как напряглась Грыля и уже подалась вперёд из строя русалок, ожидая команды. Чтобы быстрее закончить это действо и выйти из него без проблем для собственного здоровья и без траты времени, Ярус решил выполнить указание Несравненной. Он поднял руку Бевы к своему лицу и поцеловал свой большой палец, который находился сверху её кисти. Русалки зааплодировали.

 

– Слово для поздравления предоставляется Грыле, – продолжила церемонию Пелагея.

 

– Несравненная Бева! Разрешите от себя лично и от коллектива Мавок, поздравить Вас с этим приятным и полезным для здоровья днём! Желаю Вам, не останавливаться на достигнутом! Русалов много не бывает! И лишний русал в спальне не помеха! Физкульт-ура! Сухо!

 

– Сухо! – смеясь, поддержали Грылю остальные русалки.

 

– Целуй! – произнесла Бева.

 

Ярус снова поднял её руку к своим губам и поцеловал свой палец.

 

– Слово для поздравления предоставляется, – и выдержав паузу, Пелагея закончила, – Аглосье!

 

– Пусть туда, куда рвётся сердце, всегда дотягиваются Ваши руки! Сухо! – в полнейшей тишине произнесла Аглосья, не поднимая глаз.

 

Все русалки зааплодировали, дружно скандируя: «Сухо!». Ярус, уже не дожидаясь понуканий со стороны Бевы, снова проимитировал поцелуй.

 

– Слушайте! – возмутилась сизеносая, с трудом поднимая свою поникшую голову с груди, зафиксировав в своём нетрезвом сознании последние слова Аглосьи, но не понимая их смысла, сильно толкнула локтем в бок соседку, – а по какому поводу, собственно, собрались?

 

– Бева замус выхотит! – крикнула она, перекрикивая шум.

 

– Поздравляю! Погуляем! И сколько она же уже… уже же… мужей уже у неё сейчас? – с большим трудом выговорила сизеносая.

 

– Один! – терпеливо пояснила та.

 

– Один? – сморщилась сизеносая, отшатнувшись от соседки. Затем, потрясая флягу, и горько сообразив, что спиртное в ней закончилось, она вытащила из другого рукава новую, которая висела на резинке как варежка у детей. Сделав глоток, старуха приложила рукав к сизому носу и тональностью ниже продолжила, – не, один, мало! Запас надо иметь!

 

– Мои руки дотянутся туда, куда я сама захочу! – грозно ответила Бева на поздравление Аглосьи. – И так, церемония закончена! Ты идёшь в мою комнату! – толкнула она Яруса в спину, –  Меланья, открой ему! Грей постельку дорогой! Я сейчас! – добавила она.

 

– Слушаюсь! – ответила та.

 

– Ответственная за порядок и чистоту в подводном царстве, на период брачной недели, назначается Пелагея, – жёстко продолжила раздавать указания Бева, – ответственная за дисциплину – Грыля. Меня никому не беспокоить ни под каким предлогом!

 

Грыля бодро качнула головой. Меланья поплыла в сторону спальни, и Ярус почти бегом направился за ней.

 

– А женишок-то рвётся в бой! – хихикнула Лобаста с моноклем. Все засмеялись, но Ярус этого уже не слышал.

 

 

 

 

 

Глава 17

 

 

 

ПОБЕГ

 

 

 

Войдя в комнату Бевы, Ярус оторопел от богатства и роскоши. Посредине комнаты, на песочного цвета ковре, стояла огромная кровать, в виде цельного изумрудного нефрита. Спинки кровати напоминали две высокие волны. У изголовья кровати висел искрящийся шар, видимо, заменяющий солнце, играющий всеми цветами радуги, в ногах висел тонкий потухший месяц. Подушки, простыни, откинутый уголок одеяла – всё было в морской тематике. На трёх стенах были портреты Бевы, вернее сами портреты являлись стенами спальни, изготовленные мозаичным способом из драгоценных камней. На одном портрете Бева спала на морском дне среди разноцветных водорослей и мхов, на втором она плыла рядом с медузой впереди огромной стаи рыб, на третьем держась за плавник акулы, плыла по поверхности моря. Около одной из стен стояло три громадных старых сундука, с открытыми крышками, набитыми драгоценными камнями. Первый – белыми и черными жемчугами, второй – бриллиантами, третий – разноцветными камнями. На высоком малахитовом столике стоял огромный аквариум, в котором плавала в солёной воде Маркиза. Увидев Яруса, она открыла глаза и, быстро поднялась на поверхность.

 

– Эй, ты! – усевшись на край аквариума, презрительно издала медуза, – потенциальный кастрат! После этого! – она щупальцами изобразила два яйца и отрезание их ножницами, – ты сможешь открыть единственный в подземных водах театр «Ла-кастрала» и будешь в нём «супермегазвезда»!

 

Проигноривовав комплимент, Ярус быстро стал обследовать стены в поисках комнаты релаксации и увидел на одной из стен два огромных алмаза в виде ручек.

 

– Ты чего там шаришься? Тебе кто разрешал? – возмутилась медуза и, оттолкнувшись от стенки аквариума, подплыла ближе к Ярусу.

 

Не обращая внимание и на эти слова, он потянул ручки на себя – это оказались высокие двустворчатые двери, которые легко отворились, и в лицо юноше ударил яркий солнечный свет, от которого ему пришлось зажмуриться. Перед ним открылась большая летняя поляна на опушке леса.

 

– Как это так? Я же сейчас нахожусь не только под водой, но и под землёй! Виртуальная комната, а природа, как настоящая! – размышлял он.

 

Сделав шаг вперед, он пересёк невидимую границу и почувствовал переход из одной среды в другую, настолько реальную, что у него закружилась голова. Тёплая трава приятно щекотала подошву. Свежий лёгкий ветерок развевал волосы. Соскучившись по родной природе, он глубоко вдохнул аромат летних трав. Слух его радовало жужжание пчёл, стрекотание кузнечиков и пение птиц. От чистого воздуха и чувств, нахлынувших на него, глядя на родную землю, у него перехватило дыхание.

 

– Боже! Как хорошо! А меня и Зену хотят лишить этого счастья жить на родной земле или вообще лишить жизни! – возмущённо подумал Ярус, – но берёзки нигде нет!

 

Вдохнув полной грудью, Ярус пошёл быстрым шагом, а потом побежал в сторону леса по пологой тропинке.

 

– Ух, ты! Ветерок прохладный подул, тучи сгущаются! – поёжился Ярус и припустил. Порывы ветра усилились, пошёл дождь. Он легко добежал до ближайшей опушки леса, вытирая лицо от заливающих лицо капель. Рядом мелькали какие-то кустарники, тополя, клёны, дубы и осины, но берёзки не было. Стало прохладнее. Листья на деревьях стали желтеть. Дождь прекратился, а выглянувшее солнце уже не грело. На глазах, ягоды рябины стали наливаться, краснеть, а листья с деревьев стали опадать. На потемневшей траве выпала изморозь, изо рта пошёл пар. Земля стала твёрдая и стылая. Прямо на глазах все листья с деревьев опали, и в небе он увидел клин журавлей, улетающих на юг.

 

– Неужели, за несколько минут может наступить осень? – думал на бегу Ярус, растирая озябшие руки, – но так не бывает! Я же не в сказке «Двенадцать месяцев»?

 

Повалил снег, ударил мороз. Холодное солнце еле пробивалось сквозь густую дымку. Снега насыпало уже по колено, и Ярус уже не бежал, а брёл по нему, царапая ноги об наст, тяжело дыша, чувствуя, как коченеют от холода конечности, но на каждый шаг произносил по одному слову из своего четверостишия:

 

 

 

Я пройду через всё, а нет проползу,

 

Спасая тебя!

 

И победы свои к ногам положу!

 

Я живу для тебя!

 

 

 

Неожиданно сзади, совсем рядом он услышал игривый голос Бевы: «Ярус, что это ты там бормочишь? А ну иди ко мне – негодный мальчишка!»

 

Юноша остановился и, обернувшись назад, обомлел. Он находился в трёх шагах от комнаты Бевы.

 

– Как же так? Я считал, что пробежал несколько километров, а стою практически на пороге той же комнаты, из которой давно, давно выбежал, – разочарованно думал он, – что это? Зрительный обман, иллюзия, сон? Тьфу ты! Я – болван, забыл, что всё это виртуально!

 

– Чего идти-то, когда Вы не готовы! – тяжело дыша, бросился вперёд Ярус, стараясь не думать о том, что происходит сзади, а сосредоточиться на поисках берёзки.

 

– Как не готова? К этому, я всегда готова! – недоумённо пожав плечами, сказала Бева и игриво добавила, – иди ко мне, мой пальчик-русальчик!

 

– Иди сюда! Яйценосец! Кому говорят? – развалившись на спинке кровати, зло поддакнула медуза, претворив один из щупальцев в человеческую руку, ковыряясь указательным пальцем в носу и периодически «выстреливая» этими «ископаемыми» в сторону Яруса.

 

– А как Вы, Несравненная, – растирая щёки и вытирая нос, сказал Ярус, – через хвост хотите получить удовольствие?

 

– Ах, это? Так, я мигом, дорогой! – Бева села на кровать, при этом солнечная люстра над кроватью погасла. Зажёгся месяц, голубой потолок, представляющий небо потемнел, и на нём зажглись звёзды, напоминающие малую и большую медведицу.

 

– Если всё, что я вижу кругом: солнце на горизонте, снег, заморозивший мои ноги, эти пушистые сосны, снегири и синицы, перелетающие с ветки на ветку, виртуально, – думал Ярус, с трудом переставляя ноги в глубоком снегу и согревая дыханием побелевшие руки, – может быть, тогда и игла, которую я ищу, тоже окажется виртуальной? И когда я внесу её в комнату Бевы, она просто исчезнет?

 

Чтобы убедиться в реальности окружающей его природы, Ярус сделал снежок и запустил его в комнату царицы. До границы спальни снежок летел как обычно, но после пересечения снизил скорость, долетел до Маркизы, и сбил её со спинки кровати.

 

– Ах, ты – яичный отморозок! – всплывая с пола и выплёвывая изо рта снег, возмутилась медуза, – катись сюда, снежное яйцо!

 

– Милый, не шали! – игриво сказала Бева, снимая хвост и вешая его на спинку кровати, – твоя Бевочка уже готова! – заползая на середину кровати, продолжила она.

 

– Иду! – громко крикнул Ярус, не оборачиваясь, и уже вполголоса самому себе сказал, – ничего не понимаю! Комната виртуальная, а снег реальный! Хотя мороз так пронимает, что ног я уже не чувствую!

 

Ярус сделал ещё несколько шагов вперёд по глубокому снегу и, обернувшись, убедился, что он находится на том же расстоянии от спальни Бевы, где и был. 

 

«Это какая-то виртуальная реальность или реальная виртуальность!» – глядя обезумившими глазами вокруг себя, думал юноша.  Выбивая дрожь зубами, прижав руки к груди и не оборачиваясь, он упрямо брёл дальше. Берёзки нигде не было.

 

– Милый! Ну, что побегал? Я понимаю, что ты соскучился по родным местам. Я создала эту комнату для своего удовольствия и в ностальгии часто провожу здесь время. Но, по утрам, после наших бурных ночей, если ты, конечно, исправно будешь исполнять свой русалочий долг, я разрешу тебе иногда здесь гулять! – развалившись на брачном ложе, говорила Бева, – иди же ко мне! Я покажу тебе такое, что ты забудешь обо всём на свете!

 

– Знаю! Стоит только этому произойти, и я навсегда останусь тут! – думал Ярус, и стиснув зубы, превозмогая боль в ногах, старался делать шаги ещё шире.

 

– Немедленно иди сюда! Я тебе последний раз говорю! А не то, я вызову Грылю! – послышались угрожающие нотки в голосе Бевы.

 

Прямо на глазах, снег потемнел и начал таять. Побежали весенние ручейки, на деревьях набухли почки, из-под снега пробились подснежники. Запели прилетевшие скворцы. Снег сошёл, начала пробиваться первая зелёная травка. Ярус почувствовал покалывание в ногах, значит, ноги не отморозил, подумал он и побежал быстрее. Впереди он увидел небольшую речку, а на пригорке выпустив свои первые листочки, стояла молодая берёзка.

 

– Иду! Иду! Ваше Величество! Я Вам цветочек хочу подарить! – радостно крикнул он Беве, и уже шёпотом, нежно поглаживая ствол березки, произнёс, – ну, наконец-то! Здравствуй милая берёзонька моя! Клейкие почки! Резные листочки! Подскажи мне, где иголочка!

 

И вдруг он увидел, что по стволу берёзы течет сок, а чуть выше увидел иглу!

 

– Вот оно моё сверхоружие! Ах, ты бедненькая моя! Тебе же больно! – вытащив иголку из ствола, ему послышался, вздох облегчения, и веточки берёзки, склонённые до земли, приподнялись. – Спасибо! Землячка моя! – шепнул он, прильнув щекой к стволу.

 

И тут ему показалось, что кто-то за ним следит, юноша поднял голову и увидел на другом берегу реки старика в белых одеждах. В руках он держал ту же огромную книгу и смотрел на него ласково, по-отечески. Улыбнувшись в ответ, Ярус крепко зажал иглу между пальцев, сделал несколько шагов назад по молодой травке и оказался в спальне.

 

– Иди же ко мне, мой сладкий! Это всё твоё! – расставив короткие ноги, томно сказала Бева и, протянув руки, добавила, – а, где же мой цветочек?

 

Стуча зубами, юноша приблизился к кровати и медленно склонился над царицей.

 

– Вот он! – крикнул он, вонзая иглу ей в бедро, потом, практически не раздумывая, со словами, – вот он! Вот он! Вот он! – безжалостно воткнул ещё три раза и отскочил от кровати. 
– Ах, ты! – всё, что успела сказать она, как всю её стало трясти и коробить в страшной ломке.  Непроизвольные движения рук, ног, головы и всего тела продолжались несколько секунд. Замерла она в неестественной позе, тело выгнуло и развернуло набок, руки оказались вывернуты, пальцы рук скрючены, голова закинута вверх, остекленевшие глаза закатились.

 

– Принимайте железо! Оно укрепляет опорно-двигательный аппарат! – съимитировал рекламный голос Ярус, – смотри-ка ты, вроде бы боли не чувствует, а от железа как её плющит, штырит и колбасит! – и, воткнув иглу в подушку, перевёл взгяд на медузу, – ну что? Теперь ты!

 

Медуза смотрела на всё это ошеломлёнными глазами, открыв бесцветный рот. Потом резко подорвалась, спрыгнула со спинки кровати, и бешено гребя всеми щупальцами, бросилась к пульту вызова охраны, лежащему у изголовья кровати. Ярус прыгнул «рыбкой» наперерез, настигнув медузу в нескольких сантиметрах от цели, он воткнул в слизистую шапку все пять пальцев. Потом встал с кровати, повернул её к себе лицом, и жёстко посмотрел в бегающие глазки.

 

– А для тебя у меня есть две новости, хорошая и плохая! – вспомнив сравнения медузы про количество блюд, с издёвкой произнёс Ярус, – с какой начать?

 

– С хорошей! – быстро пролепетала та, неожиданно сразу перестав растягивать не только буквы, но и слова.

 

– Я знаю сто подвижных игр, – улыбнулся Ярус и сдавил пальцами её шапку.

 

– А плохая? – скривилась от боли Маркиза.

 

– А плохая для тебя та, что мои самые любимые футбол и баскетбол! Ты что предпочитаешь?

 

– Футбол!

 

– Правильно! Теперь тебе осталось угадать правая или левая?

 

– Правая!

 

– Снова угадала! – Ярус, подбросил медузу так, как обычно вратарь с руки выбивает мяч, со всей силы ударил ногой по этому противному существу, так красиво называемому Маркиза, и отвернулся. Медуза разлетелась по всей комнате на сотни сопливых частей, залепив своими останками стены с портретами Бевы и звёздное небо.

 

– Угадала, правая у меня бьёт гораздо сильнее, чем левая! – удовлетворённо выдохнул юноша и брезгливо вытер ноги и руки о покрывало. Потом взял пульт вызова мавок и несколькими ударами о спинку кровати раздробил его на кусочки. Сел на кровать, посрывал браслеты с ног, взял хвост Бевы, и потрогал его на ощупь. Это была плотная прорезиненная ткань, он легко надел его на себя, как обычные брюки, только с одной штаниной.

 

– Отлично! – произнёс Ярус и попытался вскочить с кровати. Но вместо опоры теперь под ногами у него был жёсткий хвост, отчего он неуклюже завалился на бок рядом с кроватью.

 

– Не получилось, теперь ещё раз! – он встал на колени, поджав под себя хвост, оттолкнулся от пола руками и сразу же сильно заработал коленями и бёдрами, приводя в движение хвостовой плавник. Его гребки оказались настолько сильные, что его вынесло вверх, и он ударился головой об солнечный светильник.

 

– Ого! А теперь точно также, только плавно и спокойно, – сам себя учил Ярус.

 

Балансируя руками, он выровнял тело в вертикальное положение и не спеша, работая хвостом, завис на месте. Окинув взглядом, лежащую на постели Беву, он увидел иглу.

 

– Так, иглу нужно забрать! – нырнув вниз, он подплыл к подушке, вытащил иглу и воткнул её за пояс, – смотри-ка ты! Ничего сложного и нет! Теперь, на выход!

 

Он подплыл к двери, двумя руками схватился за дверной проём и, глядя вниз, подвёл кончик хвоста к электронному замку. На индикаторе зажёгся зелёный свет, и дверь медленно открылась. Ярус выглянул наружу, в тронном зале никого не было, сделав два гребка, подплыл к трону, наклонил черепашью голову на подлокотнике, и огромный трон начал сдвигаться в сторону.

 

– Только бы Мавки не выплыли! Только бы Мавки не выплыли! – как заклятие повторял он, и в этот момент кто-то положил ему руку на плечо. Его охватил дикий ужас. «Всё пропало!» – подумал он, но обернувшись, увидел сизеносую лобасту пьяную вдрызг, с трудом держащуюся в вертикальном положении на не подчиняющемуся ей хвосте.

 

– Апо, апо, а по какому поводу вы все тут собрались, собственно? – с трудом двигая языком и плавая из стороны в сторону, произнесла та.

 

– Без повода! – глядя в её, не сфокусированные глаза, юноша понял, что эту русалку остерегаться не следует.

 

– Поздравляю! – улыбнулась Лобаста и сразу же сморщила своё и без того морщинистое лицо. – Небе, небе. Не! Без повода гулять неинтересно! – выговорила она и, усевшись на двигающийся трон, сделала из фляги глоток.

 

Когда трон доехал до упора и резко остановился, сизеносая свалилась с трона, перелетев через его подлокотник, и плавно опустившись на пол, тут же громко захрапела.

 

Перед Ярусом открылись белые кости решётки, уже легко управляя хвостом, он быстро подплыл к ним, снял с головы венок, ожерелье с шеи и громко ударил по двери. Акула не заставила себя долго ждать, из темноты появилось белое огромное тело. Видимо ожидая увидеть Беву, она широко зевнула страшной пастью, но увидев напротив себя юношу, глаза её мгновенно налились кровью, и набросившись на решётку, она неистово стала её грызть. Ярус со всей силы ударил кулаком с зажатым в нём венком и ожерельями по ужасной морде, и этого акула уже стерпеть не могла. Для того чтобы разнести преграду в дребезги, она отплыла для разгона назад, и в это время Ярус приложил кончик хвоста к замку, распахнул дверь настежь и стал крутить перед собой свадебные украшения, дразня акулу. А та уже набрав скорость, неслась на юношу, как бык на тореадора. Сделав шаг в сторону, он швырнул венок с ожерельями в тронный зал. Акула догнала атрибуты русала и, рыча, как собака, набросилась на них, разрывая на части. Ярусу это и нужно было, быстро ступив за порог, он закрыл за собой дверь, но чуть было не захлебнулся. Прямо за порогом была настоящая вода. Он нырнул вниз, поднял свой крестик, убедился, что тесёмка цела и надел его на шею. Потом, просунул лицо между прутьев решётки, глубоко вдохнул, оттолкнулся, и мощно работая хвостом, поплыл наверх.

 

Когда акуле всё же дошло, что венок из лилий это совсем не Ярус, она стремглав устремилась назад к решётке, которая уже была закрыта, и злобно стала грызть её снова только уже с внутренней  стороны. В это время из своей спальни, тяжело переваливаясь с ноги на ногу, волоча травмированную конечность, выскочила пришедшая в сознание Бева.

 

– А ну, вылезайте бездельницы вобловые! Быстрее! Дайте сюда запасной ключ! – зарычала она, барабаня кулаками по контейнерам.  Как только Мавки выплыли, Бева схватила Грылю за волосы, развернула её спиной к себе и, раздвигая позеленевшие лёгкие и небьющееся сердце, вытащила из сопревших внутренностей запасной ключ. Из всех комнат на крик повыплывали все жительницы подводного царства, но, побаиваясь попасть под раздачу, близко к царице не приближались. Прихрамывая, Бева подбежала к входной двери, приложила ключ к замку, открыла решётку, и акула стремглав бросилась за Ярусом.

 

– Взять его! Догнать! Схватить! Вернуть! – в ярости вопила Бева, – во что бы то ни стало! Мося, догони его! Мавки! Дуры тупорылые! Чего стоите? За ним!

 

Десяток Мавок бросились в погоню, отталкивая, друг дружку и мешая проплывать самим себе в узком проёме. Наконец-то, продравшись на выход, они, одна за другой, кинулись в погоню. Бева включила монитор и через секунду на экране появился Ярус, Мося настигающая его и Мавки.

 

– Ну, давайте! Мои хорошие! Я же вас всех в чешую сотру! Быстрее! Ещё быстрее! – скрежетала зубами Бева, глядя на экран.

 

В это же самое время сизеносая Лобаста морща нос от криков, раздающихся кругом проснулась, медленно всплыла и по синусоидальной кривой подплыла к стае русалок.

 

– А по как.. пов… собр..ись, соб..сно? – постоянно икая, с трудом произнесла она, повиснув на плече лобасты с моноклем.

 

– У Бевы муж сбежал! – беспокойно шепнула она.

 

– Я же гово..рила за..пас ну…жно и..меть! Ну, так е…му и на…до! Поздр….ю! Раз…вод был? – не выговаривая половины слов, вымолвила сизеносая.

 

– Нет!

 

– Не за..будь..те при…гласить! По..гуляем! – сизеносая громко чмокнула лобасту в щёку.

 

– Щуки! Стерляди! – ревела белугой Бева, нервно выхаживая возле экрана монитора, – я вас всех буду иметь и в хвост, и в плавники!

 

– Да, не расстраивайтесь! Несравненная! – подплывая к Беве, попытались успокоить её Пелагея и Меланья, – да куда он денется, милок! Он русалом стал! Поплавает, поплавает, да и назад приплывёт, как миленький!

 

– В том то и дело, что мы ещё не успели! – раздражённо вскрикнула Бева.

 

– Как не успели? – часто заморгала одиноким глазом Пелагея, – а чем же вы занимались?

 

– Ёжика морского тебе в горло! – скрипя зубами, прорычала Бева, злобно глядя на экран монитора.

 

– Вот, гуляш! Это же надо! – расстроено прошептала Меланья Пелагее, – а такой хороший русал мог получиться!

 

– Хвост мне дайте другой! – завопила Бева.

 

– Так у Вас один был! – промямлила Пелагея.

 

– Давайте тот, который жениху вязали? – истошно крикнула Бева.

 

В начале Ярус помогал грести себе руками, но потом понял, что руки только тормозят его скорость. Вытянув их вперёд и, извиваясь всем телом, он продолжил плыть только с помощью хвоста. Кругом была кромешная тьма. Только по уменьшению давления воды на тело он понимал, что плывёт вверх. Он смотрел вперёд, пытаясь увидеть конец этой толщи воды. Вдруг, впереди себя он увидел сотрудника ДПС, который свистел и махал ярко светящимся в темноте регулировочным жезлом, приказывая Ярусу остановиться. Вместо лица у полицейского оказалась морда огромного усатого сома, вместо рук – плавники, вместо кокарды – ракушка, а на погонах две морские звезды. Поравнявшись с ним на долю секунды, Ярус отчётливо услышал его голос: «А ну дыхни! Дыхни кому говорят!» Отстав от юноши, он достал «мигалку» и, установив её прямо на фуражку, поплыл следом, освещая дорогу, мигающим красным и синим цветом полицейской погонной атрибутики.

 

– Только бы кислорода хватило! – тревожно думал Ярус, легко обгоняя стража порядка водных путей, как вдруг увидел сквозь кромешную толщу воды еле пробивающееся круглое светлое пятно, – молодец, Топа! Фонарь не выключил! – обрадовался Ярус, – но это ещё метров десять, как минимум, а воздуха уже не хватает! – и снова произнёс строчки, как своё новое заклинание:

 

 

 

Я пройду через всё, а нет проплыву,

 

Спасая тебя!

 

И победы свои к ногам положу!

 

Я живу для тебя!

 

 

 

Он глянул вниз, полицейский давно отстал, но совсем близко стали видны контуры акулы и Мавок. Юноша прибавил ещё, светлое пятно начало увеличиваться, и тут он увидел, какие-то маленькие тёмные предметы, опускающиеся прямо на него. Он схватил один из них, это оказался камень и бросил его вниз к уже приближающейся Мосе. Она легко проглотила его и, не сбавляя, хода, продолжила погоню. Размеры камней становились всё больше и больше. Ярус хватал их уже двумя руками и бросал в акулу, которая с чудовищной быстротой приближалась к нему. Один из камней попал ей в глаз, другой – в нос, и от боли она даже снизила скорость. В глазах у Яруса стало темнеть, сил становилось всё меньше, сердце стучало как набат, требуя кислород для организма. Оправившись от попавших в неё камней, Мося стала оплывать летящие камни, что явно снизило её скорость, но плыла она всё рано гораздо быстрее Яруса. Набрав скорость для последнего броска, она открыла пасть, чтобы проглотить своего обидчика. До поверхности воды Ярусу оставалось около метра.

 

– Кислорода не хватило! Жалко! Прощай Зена! – с грустью подумал Ярус, закрывая глаза и понимая, что акула его схватит уже над поверхностью воды. Он сделал последний самый мощный гребок и, взлетев над водой, потерял сознание.

 

 


 

 

Глава 18

 

 

 

ЗУБНОЙ ДОЖДЬ

 

 

 

– Ну, что? Я выиграла! – весело смеясь, кружилась в танце Хвоя, – мой последний камень был больше твоего в два раза!

 

– Подумаешь! – расстроенно сказал Топа, – вот, если бы твой камень и мой соединить, то и пользы было бы в два раза больше!

 

– Ты так считаешь? – перестала кружиться Хвоя.

 

– Конечно! – вытер капельку пота со своей мордочки Топа.

 

– Хорошо! – сказала Хвоя и немного подумав, бросилась на другую сторону озера, – я сейчас! – раздался издалека её звонкий голос.

 

– Всё-таки хорошо, что среди красивых женщин бывают умные! – улыбнувшись, сам себе сказал Топа.

 

   Хвоя с неимоверной быстротой очутилась на том берегу и через считанные секунды оказалась рядом с Топой.

 

– Вот! – тяжело дыша, сказала Хвоя, держа в руках большую доску.

 

– Что это? – удивился Топа.

 

– Это мои качели! – радостно произнесла Хвоя.

 

– У меня друг погибает, а она аттракционы тут устраивает! – обиженно сказал Топа.

 

– Ты меня не понял! На этих качелях я качаюсь одна, положив на другой конец тяжёлый камень.

 

– Вот и качайся! А мне некогда! – презрительно крикнул Топа, бросив камень в воду, и нахмурившись пробурчал, – я её ещё умной обозвал!

 

– Глупенький Топа! Если мы положим большой камень на одну сторону, а на другую вместе с тобой прыгнем, то камень полетит далеко в воду! Как ты и хотел!

 

– Да? Как это? Не понял! – замер Топа с камнем в руке.

 

– А вот так! – Хвоя установила доску на валун, – теперь, помогай мне! Берём вон тот камень!

 

– А не великоват камешек?

 

– Самый раз! Заряжай! – командовала Листина. – Теперь, разгоняемся по доске и прыгаем вместе на другой край качелей! Понял?

 

– Понял!

 

Они взялись за руки и, разбежавшись, прыгнули.

 

– А-а-гонь! – крикнули они, не сговариваясь, одновременно приземляясь на доску.

 

В это время из воды вылетел без сознания Ярус, за ним следом акула. Находясь в воздухе, Мося поняла, что обед догнала. От предчувствия удовольствия хруста человеческих косточек в пасти, в считанные доли секунды у ней усилилось слюновыделение и блаженно закрыв глаза, она вложила в смыкание челюстей всю злобу, накопленную на Яруса. Но в тот самый момент, когда акула, уже хотела схватить юношу, в её пасть влетел камень, запущенный Хвоей и Топой. Над подземным озером пошёл зубной дождь. К сожалению, это достижение по удалению ста семидесяти двух зубов из одной ротовой полости за одну секунду так и не было зафиксировано в книге рекордов Гиннесса.

 

Акула всей своей массой приземлилась на головы трём мавкам, плывущим следом, которые от такого удара сразу пошли ко дну.

 

– Это Ярус! Мой Ярус! – крикнул Топа, глядя на бездыханное тело друга с золотым хвостом, плавающим посредине озера, и не раздумывая, бросился в воду, забыв, что он так и не научился плавать.

 

Хвоя перехватила Топу, схватив его за лапку над самой водой, и поставила на берег.

 

– Сиди здесь, я сама! – приказала она и, быстро подплыв к юноше, потянула его на сушу.

 

В тот момент, когда она уже практически вытащила его на берег, из бездны вынырнула Грыля и, схватив Листину сзади за волосы, потянула за собой в воду. Прямо на глазах Хвоя стала уменьшаться в размерах, пока не исчезла совсем. Грыля покрутила головой, не понимая, куда та исчезла, а разжав кулак, обнаружила на ладони иголочку хвои. Оскалившись, Мавка бросила иголку в воду и поплыла к юноше, лежавшему без сознания. Чтобы защитить друга, Топа забрался к нему на грудь и встал в боевую стойку. Грыля злобно рассмеялась и, ударив ладонью по воде, полностью обдала Топу с ног до головы. Маленькая иголочка хвои, упавшая на воду вначале превратилась в крохотную Хвою, плавающую на поверхности воды, а потом стала расти, как на дрожжах, становясь всё больше и больше. Это была всё та же Листина, только размеры её увеличивались и увеличивались –вначале вода доходила ей по самую шею, потом по пояс, а потом стала ниже колен. Превратившись в огромного монстра, она последовала за Мавкой. Грыля уже протянула руки к Ярусу, но Хвоя поймала русалку за хвост, покрутила над головой её сильно извивающееся тело и сильно ударила об воду. На этом её сопротивление закончилось. На середине озера, как поплавки, стали появляться отставшие в погоне остальные Мавки. Раскручивая тело Грыли у себя над головой, Хвоя опустила его на голову одной русалке, потом другой, третьей. Листина била, всплывающих Мавок, телом Грыли, как палкой, пока они не прекратили всплывать. После чего она подняла её тело на вытянутой руке и бросила в воду вниз головой. Последняя Мавка исчезла в чёрной бездне, следом за своими подругами.

 

Бездыханное тело Яруса лежало у самой воды, а Топа сидел у него на груди и горько плакал, трогая его то за щёки, то за нос, то нежно обнимая за шею, твердя одно и тоже: «Ярус! Вставай! Ярус, ну вставай, пожалуйста! Ну, очнись ты!»

 

Хвоя, напоминающая сейчас снежного человека, тяжело ступая огромными ногами, вышла из воды и направилась к Ярусу. Топа обернулся и, глядя на гигантскую Хвою, ему стало страшно. Раскинув лапки в стороны, крот упал на грудь Яруса, и закрыв глаза, тихо шептал: «Это мой друг! Это Ярус! Не обижай его! Он хороший! Это не его хвост, его заколдовали! Яруса нельзя об воду!»

 

Хвоя безмолвно двумя пальчиками сняла Топу с груди юноши и осторожно поставила его на прибрежный валун. Потом легко подняла его, перевернула вниз лицом, и положила животом себе на колено. Изо рта и из носа Яруса струйками побежала вода. Надавливая ему на спину рукой, прижимая его живот к своему колену, Хвоя выдавливала воду из лёгких. Вдруг, резко закашлявшись и выплёвывая воду, Ярус резко вздохнул несколько раз и начал приходить в себя.

 

– Ну, вот, и хорошо! – улыбнулась Хвоя, и посмотрев на испуганного Топу, подмигнула ему.

 

– А-а-а как это у тебя получилось, стать такой большой и сильной? – глядя на её огромные руки, заикаясь, испуганно спросил Топа.

 

– Это меня папа научил! – аккуратно посадив Яруса на землю и, прислонив его спиной к большому валуну, ответила Хвоя.

 

– А-а-а! – выдавил из себя Топа, постепенно приходя в себя от такого превращения, – а ты теперь такой и останешься? – восхищаясь её размерами, спросил Топа.

 

– Нет! – ответила Хвоя, и быстро уменьшившись до прежних размеров, продолжила, – теперь, мне пора! Твой друг сейчас оклемается! А люди меня видеть не должны! И рассказывать ему обо мне, тоже не надо! Хорошо?

 

– Ладно! Спасибо тебе! До свидания! Хвоя! – нежно произнёс Топа, – мне было приятно с тобой познакомиться!

 

– До свидания, Топа! Ты мне тоже понравился! Удачи вам! – ласково сказала Хвоя и пожав лапку Топы, быстро пошла вдоль берега.

 

Топа тяжело вздохнул и чуть не плача смотрел вслед уходящей маленькой Листины по имени Хвоя.

 

В это время в своём подводном царстве Бева устроила погром и чинила расправу над русалками. Был разбит монитор, по всему тронному залу плавали вырванные русалочьи волосы всех мастей, в SPA-салоне была открыта клиника для лечения Моси и пострадавших Мавок, сама Бева горько плакала, собирая и соскребая со стен и потолка своей спальни останки своей лучшей подруги Маркизы.

 

 

 

 

 

Глава 19

 

 

 

ДОМ С КРАСНЫМ ФОНАРЁМ

 

 

 

– Ярус! Как же я рад тебя видеть! – подбежал Топа